Когда премьер-министр страны перестает быть просто политическим менеджером и начинает транслировать реальность, находящуюся на границе галлюцинации и паранойи, у общества заканчиваются дипломатические формулировки. То, что произошло 13 февраля на брифинге Никола Пашиняна, выходит далеко за рамки очередного скандала или даже предательства национальных интересов. Это случай, когда глава государства, по сути, поставил своей стране и своему народу клинический диагноз.
Анализировать происходящее можно было бы в категориях политологии — «прозападный курс», «геополитический разворот». Можно было бы оперировать терминами уголовного права — «разжигание розни», «захват собственности». Но когда прозвучали эти тезисы, становится очевидно: мы имеем дело с феноменом, который способна объяснить только глубокая психология, а точнее — психиатрия.
Что мы услышали? Во-первых, оскорбление духовенства путем приравнивания его к исламским экстремистам — заявление, абсурдность которого способен оценить любой верующий или историк. Во-вторых, угрозы в адрес Католикосата и прямое обвинение диаспоры в попытке украсть «сокровища Эчмиадзина». И, в-третьих, этот бредовый пассаж о неких силах, создающих «марионеточный Католикосат» для борьбы с Арменией.
Здесь мы становимся свидетелями классической «оговорки по Фрейду», причем развернутой на всю страну.
Зигмунд Фрейд утверждал, что случайные оговорки — это не ошибки языка, а прорывы подсознания, истинных желаний человека, которые его внутренняя цензура («Сверх-Я») пытается подавить. Пашинян рисует портрет врага, который подозрительно напоминает его собственное отражение.
Обвиняя кого-то в создании «марионеточной структуры в руках определенных сил против Армении», он в красках описывает свою собственную политическую биографию. Говоря о тех, кто «положил глаз на церковные сокровища», он выдает сокровенное: борьба с церковью для него — это не вопрос идеологии, это вопрос передела собственности. Ведь именно при нем Армения фактически бросила на разграбление духовное наследие Арцаха, именно его правительство готово отозвать иски, защищающие нашу культуру от уничтожения азербайджанскими вандалами.
Такой лидер не способен к компромиссам. Он искренне верит, что если он уйдет, рухнет все. Именно это осознание неизбежности краха (и, возможно, уголовной ответственности за содеянное) толкает его на эскалацию.
Одержимость властью — самый страшный наркотик. Она не оставляет пространства для здравого смысла. Мы уже видим уголовное преследование Католикоса Всех армян и запрет на его выезд. Это беспрецедентно. Что дальше?
Логика развития такого политического психоза предсказуема. Репрессии против церкви усилятся. За ними последуют массовые задержания, введение техники на улицы городов. Финал этой трагедии может быть написан чужими штыками: одержимый правитель, видя, что народные массы его отторгают, способен пойти на последнее предательство — пригласить турецкие «миротворческие» силы для усмирения собственного населения. Это звучит как абсурд? Вспомните, как несколько лет назад абсурдно звучала мысль о том, что Армения сдаст Арцах.