Дневник одной семьи, которая приехала из города-героя в город-университет.
Tagebuch einer Familie, die aus der Heldenstadt Sankt Petersburg in die Universitätsstadt Tübingen kam.
Слава Ісусу Христу.
Post #1990
237
В среду на библейском занятии я планировал пройти притчу о богаче и Лазаре (Лк 16.19–31). Планировал — но не прошёл. Вокруг неё оказалось столько смежных тем — антропология, эсхатология, социальное учение, — что постоянно приходилось останавливаться и объяснять контекст. В итоге мы разобрали всего первые пять стихов. Послезавтра продолжим.
Я обратил внимание собравшихся на одну странную особенность этой притчи: в ней нет сугубо христианских элементов. Здесь нет ни упоминания об Иисусе Христе, ни характерных для христианского богословия понятий — благодати, искупления, прощения грехов. Иудей, мусульманин, буддист — да, пожалуй, вообще любой человек — может узнать в этом рассказе нечто своё. Притча сильна именно этой почти универсальной человечностью. В ней выражена какая-то предельно простая и страшная правда о человеке, жизни и смерти.
И любопытно, что некоторые её мотивы могут быть узнаны как свои и носителями восточной мудрости.
Смотрите: богач и Лазарь существуют после своей смерти. Что это, как не перерождение? Тем христианам, кто спорит с этой восточной идеей, следует признаться себе в том, что мы, люди Библии, тоже верим в перерождения. У нас их как минимум два. Ну а если мы наложим сюжет притчи на более позднее церковное учение, то нам следует говорить о трёх перерождениях. Ведь где находятся Авраам, Лазарь и богач? Вероятно, в чистилище. Ну или, как более туманно излагает это учение Православная церковь, — где-то, где люди находятся в предчувствии своих будущих страданий или, напротив, блаженства. А что будет после этого? Воскресение из мёртвых — сборка заново, Страшный суд и уже действительно — рай или ад. Неужели в той вечности, которая нас будет ждать там, мы будем одними и теми же? Было бы скучно.
Но ещё сильнее другое.
Многих шокирует почти полное отсутствие Бога в действии этой притчи. Ещё больше — невозможность изменить судьбу богача после смерти. Он трижды просит — и трижды получает от Авраама ответ: нет. Нет, к тебе нельзя перейти. Нет, отсюда нельзя перейти к вам. Нет, к твоим братьям не будет послан специальный посланник с того света. При этом Авраам не жесток. И он не злорадствует. И Бог вовсе не самоустранился.
Притча, кажется, пытается сказать нечто гораздо более серьёзное: то, что будет там, является продолжением того, что было здесь.
Причём «здесь» — это не один час в неделю, когда надо «исповедоватьсяпричаститься». Это наши 24/7 — наша рутина и наша природа. Как мы реагируем на чужое страдание. Лжём ли. Трусим ли. Поедаем ли ближнего. Уничтожаем ли будущее.
Проблема богача ведь не в том, что Бог в какой-то момент решил его наказать. В притче вообще нет сцены, где Бог произносит приговор. Богач просто обнаруживает себя там, куда всю жизнь шёл. Обратите внимание на то, что и суда никакого тут нет.
А что есть? Здесь мне всё время не хватает привычного христианского слова. Справедливость? Воздаяние? Логика? Инерция?
Наверное, инерция тут подходит лучше всего. Inertia — так перевёл бы на свой язык Цицерон восточное karma. Конечно, это не karma из роликов про натальные карты или движений New Age. Это всем очевидная идея о том, что любой поступок оставляет след в самом человеке. Поступок рождает привычку и становится характером, то есть твоей судьбой.
Богач каждый день проходит мимо Лазаря у своих ворот — и в конце концов между ними возникает «великая пропасть». И эта пропасть после смерти не появляется внезапно, и никакой Бог тут не виноват. Теодицею можно отменять. Эта пропасть строилась всю твою жизнь.
В этом смысле карма — это не альтернатива благодати. Это название той простой нравственной причинности, которую прекрасно знает и христианство.
Наверное, просто богач был православным, чью совесть усыпили церковные сказки про «отмолим», ну или протестантом, которого усыпили рассказы про «дешёвую благодать».
#трипитака_в_тюбингене
#библия_в_тюбингене
Я обратил внимание собравшихся на одну странную особенность этой притчи: в ней нет сугубо христианских элементов. Здесь нет ни упоминания об Иисусе Христе, ни характерных для христианского богословия понятий — благодати, искупления, прощения грехов. Иудей, мусульманин, буддист — да, пожалуй, вообще любой человек — может узнать в этом рассказе нечто своё. Притча сильна именно этой почти универсальной человечностью. В ней выражена какая-то предельно простая и страшная правда о человеке, жизни и смерти.
И любопытно, что некоторые её мотивы могут быть узнаны как свои и носителями восточной мудрости.
Смотрите: богач и Лазарь существуют после своей смерти. Что это, как не перерождение? Тем христианам, кто спорит с этой восточной идеей, следует признаться себе в том, что мы, люди Библии, тоже верим в перерождения. У нас их как минимум два. Ну а если мы наложим сюжет притчи на более позднее церковное учение, то нам следует говорить о трёх перерождениях. Ведь где находятся Авраам, Лазарь и богач? Вероятно, в чистилище. Ну или, как более туманно излагает это учение Православная церковь, — где-то, где люди находятся в предчувствии своих будущих страданий или, напротив, блаженства. А что будет после этого? Воскресение из мёртвых — сборка заново, Страшный суд и уже действительно — рай или ад. Неужели в той вечности, которая нас будет ждать там, мы будем одними и теми же? Было бы скучно.
Но ещё сильнее другое.
Многих шокирует почти полное отсутствие Бога в действии этой притчи. Ещё больше — невозможность изменить судьбу богача после смерти. Он трижды просит — и трижды получает от Авраама ответ: нет. Нет, к тебе нельзя перейти. Нет, отсюда нельзя перейти к вам. Нет, к твоим братьям не будет послан специальный посланник с того света. При этом Авраам не жесток. И он не злорадствует. И Бог вовсе не самоустранился.
Притча, кажется, пытается сказать нечто гораздо более серьёзное: то, что будет там, является продолжением того, что было здесь.
Причём «здесь» — это не один час в неделю, когда надо «исповедоватьсяпричаститься». Это наши 24/7 — наша рутина и наша природа. Как мы реагируем на чужое страдание. Лжём ли. Трусим ли. Поедаем ли ближнего. Уничтожаем ли будущее.
Проблема богача ведь не в том, что Бог в какой-то момент решил его наказать. В притче вообще нет сцены, где Бог произносит приговор. Богач просто обнаруживает себя там, куда всю жизнь шёл. Обратите внимание на то, что и суда никакого тут нет.
А что есть? Здесь мне всё время не хватает привычного христианского слова. Справедливость? Воздаяние? Логика? Инерция?
Наверное, инерция тут подходит лучше всего. Inertia — так перевёл бы на свой язык Цицерон восточное karma. Конечно, это не karma из роликов про натальные карты или движений New Age. Это всем очевидная идея о том, что любой поступок оставляет след в самом человеке. Поступок рождает привычку и становится характером, то есть твоей судьбой.
Богач каждый день проходит мимо Лазаря у своих ворот — и в конце концов между ними возникает «великая пропасть». И эта пропасть после смерти не появляется внезапно, и никакой Бог тут не виноват. Теодицею можно отменять. Эта пропасть строилась всю твою жизнь.
В этом смысле карма — это не альтернатива благодати. Это название той простой нравственной причинности, которую прекрасно знает и христианство.
Наверное, просто богач был православным, чью совесть усыпили церковные сказки про «отмолим», ну или протестантом, которого усыпили рассказы про «дешёвую благодать».
#трипитака_в_тюбингене
#библия_в_тюбингене
- 🔥 12
- ❤ 7
- 🤔 2







