А какой у вас любимый художник?

Я в Грузии открыл для себя невероятного Мераба Абрамишвили.
Может быть, это просто так в меня попало, но есть здесь что-то, что работает ровно в том направлении, которое я люблю больше всего. Невероятно глубоко осмысленная традиция фрески — византийской, европейской — и какая-то фантастическая любовь к человеку, к той грузинской культуре, в которой он жил. Какой-то совершенно по-другому переосмысленный Пиросмани.

Если бы вдруг я захотел купить картину, сочетающую такую степень уважения к культуре и человеку, я бы, наверное, выбирал между Абрамишвили и Ротко. Ротко — до всех этих квадратов.

Абрамишвили — самый сложный, самый нежный, воздушный. Такая археология человечества здесь и сейчас.
Микс ранневизантийских мозаик, наскальных рисунков пещеры Ласко, Тулуз-Лотрека с его недописанными картинами, грузинской полусохранившейся иконы — и при этом он невероятно самобытный и тонкий. Вот правильное слово — невероятно тонкий.

Прочитал, что его отец, Гурам Абрамишвили, был специалистом по средневековому грузинскому искусству и занимался фресками храма Атени Сиони; сам Мераб ездил туда, изучал и копировал фрески. И перенёс принцип стены в станковую картину: левкас, темпера, многократное нанесение и частичное смывание слоёв.

В конце разговор двух жирафов: Мераб Абрамишвили и Нико Пиросмани.