🤩😊'😊😊 😊😊😊😊 😊😊😊 😊😊
🤩😊😊😊, 😊😊😊😊😊😊😊😊😊
🤩ᴘᴀʀᴛ ᴛᴡᴏ | #ꜱᴛᴏʀʏʟɪɴᴇ | ᴛᴏᴏ-ᴄʟᴇᴠᴇʀ ꜰᴏx

Исправно, раз в месяц, наши с Ингом корабли швартовались в земенском Шрифпорту. Мы обменивались слухами, сетовали на погоду и распивали по кружке чего покрепче. Но не обольщайтесь, приятелями мы не стали. Инг прекрасно помнил, что увяз в долгах передо мной по самые уши — как-никак, это я вытащил его из пасти тех пиратов.

​А полгода назад этот упрямый контрабандист не явился на встречу. Спустя месяц — снова пусто. Я не мог ни найти его следов, ни ухватиться хоть за какую-то зацепку. Неужели я лишился своих фьерданских «ушей»? Вздор. Если бы его посудину пустили на щепки, до меня бы непременно дошли слухи…

​Это затишье начинало не на шутку действовать мне на нервы. Но пару месяцев назад Инг всё же объявился. Перепуганный до смерти, ещё более дикий и загнанный, чем обычно. Клянусь, он даже лысеть начал от страха.

​Выслушав его сбивчивый, но на редкость эмоциональный монолог, я вник в суть проблемы. Видите ли, корабль Норвика стал слишком хорош. Он играючи выдерживал штормы, отправлявшие на дно другие суда, и латался с такой скоростью, будто доски сами прыгали на нужные места. Разумеется, фьерданские власти заметили эту маленькую «аномалию». Поползли слухи о ереси на борту, и какой-то рьяный капитан дрюскелей выбил ордер на обыск судна. Если эти фанатики найдут Эрисс, девчонку утащат прямиком в Ледовый Двор. А оттуда путь один — на костёр.

— Почему бы тебе не спрятать её в Равке? — спросил тогда я, небрежно крутя в пальцах пустую кружку. — Могу организовать. Безопасный переход, тёплая постель в Малом дворце, трёхразовое питание и симпатичные фиолетовые кафтаны. Что ещё нужно для счастья?

Обветренное, изрезанное морщинами лицо Инга сразу помрачнело.

— В Равке гришами затыкают дыры на границах, — глухо отозвался контрабандист. — Я не для того годами прятал дочь от костров дрюскелле, чтобы её сожрали волькры в Каньоне или пристрелили Шу в какой-нибудь безымянной канаве. Моей дочери не нужна принудительная служба.

В его словах была горькая правда, которую я, как человек, не понаслышке знакомый с равкианской политикой, не мог не признать. Но репутация безжалостного капера обязывала держать лицо.

— Какая трогательная отцовская забота, — хмыкнул я, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Но давай всё же взглянем правде в глаза, да? Твоя посудина сейчас — самая горячая точка в Истиноморе. Ищейки Фьерды уже дышат тебе в затылок. Куда ты денешь девчонку? Запрёшь в трюме до скончания веков?

Инг тяжело опёрся мозолистыми руками о стол, подаваясь ко мне. В светлых глазах читалась отчаянная решимость человека, припёртого к стенке.

— Я отдам её тебе.

Я вскинул бровь. Признаться, это было… неожиданно.

— Эрисс родилась в море, — продолжил Инг, чеканя каждое слово. — Она знает такелаж лучше, чем добрая половина твоих матросов, а её дар… ты сам видел. Она дышит солью, Штурмхонд. Запереть её на суше, пусть даже в золотой клетке Малого дворца — значит убить в ней всё живое. Я не могу лишить её моря. И я готов с ней расстаться, если это спасёт ей жизнь.

— А я, по-твоему, содержу плавучий пансион для благородных девиц? — я скрестил руки на груди, включив весь свой авторитет. — На моём корабле стреляют, Норвик. И, представь себе, иногда попадают.

— Твоя шхуна — самый быстрый и тяжело вооружённый корабль в этих водах, — не отступал Инг. — И, в отличие от меня, у тебя есть команда из гришей, способная дать отпор любому фьерданскому патрулю. Ей нужно место, где её дар не нужно скрывать. Ты возьмёшь её к себе. И ты сам прекрасно знаешь, что такой фабрикатор стоит дюжины лучших корабельных плотников.