🍏 После удаления приложений VK из App Store российские ведомства заговорили о цензуре, ограничении доступа пользователей к информации и недобросовестной конкуренции.

Само по себе возмущение понятно.

Когда миллионы людей лишаются привычного сервиса, это всегда вызывает вопросы. Независимо от того, идёт речь о социальной сети, видеохостинге, мессенджере или магазине приложений.

Но в этой истории любопытно другое.

Не решение Apple.

А то, насколько сильно контекст меняет отношение к одним и тем же действиям.

Когда государство говорит о необходимости ограничений, обычно звучат аргументы безопасности, суверенитета, защиты граждан и национальных интересов.

И нельзя сказать, что эти аргументы лишены смысла. Любое государство в мире стремится контролировать критически важную инфраструктуру и снижать внешние риски.

Но когда ограничения вводит уже не государство, а крупная технологическая корпорация, внезапно на первый план выходят совсем другие ценности.

Свобода выбора.

Открытая конкуренция.

Права пользователей.

Недопустимость односторонних блокировок.

Тоже вполне разумные аргументы.

Получается любопытный парадокс.

Одни и те же принципы оказываются правильными или неправильными не сами по себе, а в зависимости от того, кто именно нажал кнопку «ограничить доступ».

На самом деле история с Apple интересна не потому, что она уникальна.

Наоборот.

Она очень похожа на множество других историй последних лет.

Меняются только участники.

Аргументы остаются почти одинаковыми.

Каждая сторона считает свои ограничения вынужденными и оправданными.

И каждая сторона называет чужие ограничения цензурой.

Возможно, главный вопрос здесь даже не к Apple и не к российским чиновникам.

А к самому принципу.

Если доступ пользователей к цифровым сервисам действительно является ценностью, то он должен оставаться ценностью независимо от того, кто именно этот доступ ограничивает — государство, транснациональная корпорация или владелец конкретной платформы.

Иначе получается странная конструкция.

Свобода выбора важна.

Но только тогда, когда её ограничивает кто-то другой.