Важнейшая книга, которую я чуть не пропустилПочти случайно узнал, что в России вышла книга «Вера, надежда, резня» Ника Кейва и Шона О’Хагана, в
издательстве «Колибри». Сразу же пошел покупать.
Где-то в Челябинске лежит мой двухтомник Ника Кейва «Король Чернило», выпущенный Ильей Кормильцевым в «Ультра.Культуре» в 2004 году. Красивое издание — одна книга глубокого черного цвета, другая — глубокого красного. На обложке одной из них — аннотация Артемия Троицкого (признан иноагентом). Пафос ее примерно такой: Ник Кейв — серьезный парень, хорошо, что он поет о том, как убивает людей булыжником, потому что, повернись судьба чуть иначе, от слов он мог бы перейти к делу.
Сейчас лирика Ника Кейва совсем другая. В 2015 году погиб его 15-летний сын Артур, упав со скалы. Несколько вышедших после этого альбомов посвящены опыту горевания. Это уже не король чернило, а скорее король скорби или боли. В 2016 году вышел альбом Skeleton Tree, большинство песен были написаны до трагедии, но записаны в студии были после: голос Кейва сломлен горем. Это хорошо, например, заметно по моей любимой песне с этого альбома — I need you, зная предысторию, ее физически тяжело слушать. Последний на сегодня альбом Кейва вышел в прошлом году. Он называется Wild God — это религиозный гимн, триумф жизни.
В жизни нет места беседам о горе, его не привыкли обсуждать, поэтому мы часто остаемся наедине с собой, пишет Кейв. О горе трудно говорить, еще труднее слушать. Возможно, слова вообще не годятся для этой задачи, поэтому все что остается — это надеть черное и плакать.
Перефразируя ту аннотацию 2004 года — хорошо, что Ник Кейв после 2015 года не стал умирать, потому что в своей книге он эти слова находит — это очень глубокий и ясный разговор о том, как пережить утрату. Не только, конечно, об этом. Книга написана по итогам сотен часов разговора Кейва со своим другом, журналистом Шоном О’Хаганом — о вере, религии и зависимости; творчестве, одиночестве и старении. О том, что искусство, а особенно музыка, позволяет попасть в зазор между жизнью и смертью, где можно поговорить с мертвыми и с ними попрощаться; о крайней уязвимости, равной свободе; о том, что бог может быть болью.
Книга «Вера, надежда, резня», честно говоря, выворачивает наизнанку. Я не помню другой такой книги, от которой так сильно колотится сердце, при этом колотится оно по разным причинам — у многих эмоций экстатическая природа. Потому что в первую очередь это жизнеутверждающее чтение (характерно, что люди, на которых хочется опереться в 2025 году — это
Егор Летов и Ник Кейв).
Отдельный мотив — с какой нежностью Кейв отзывается обо всех людях, которые появляются на страницах книги — музыкантах, родственниках, просто знакомых (и даже о Крисе Мартине из Coldplay). Он вспоминает, как просил прощения у земляков за то, что в молодости назвал родной город «дерьмовой дырой». Осознание хрупкости мира дают Кейву почувствовать тихую, но настойчивую любовь ко всем оставшимся.
Большинству читателей, включая меня, наверное, невозможно понять чувства Кейва, но от читателей этого и не требуется. Жизнь — череда потерь, каждый дойдет — или уже доходил — до точки уничтожения своего «я», момента, где царит абсолютная тьма. У Кейва есть сайт
The Red Hand Files, где он отвечает на вопросы фанатов. Все скорбящие люди, говорит Ник Кейв, хотят знать ответ на один страшный вопрос: станет ли когда-нибудь легче? Ник Кейв отвечает «да».
