Деперсонификация — противоположность, хм, персонификации (олицетворения).
Олицетворение делает неживое живым, деперсонификация делает живое неживым.
Эмма Михална была задумана для тихой части городского парка, где вечная тень от храма, куда люди, увлечённые фонтанами, не доходят — вот там Эмма Михална, из аккуратного гипса и серого твида, у ног бархатцы или сиреневые астры, если уже пора в школу, белые камешки окружают её.
Юрий Каракур, «Фарфор»
Есть живая Эмма (персонаж книги) — автор превращает её в статую, чтобы лучше описать её характер.
«Убрать личность» можно и «понизив» человека до животного.
У стола, в лужице света, едва просочившейся из-под абажура маленькой лампы, свесив непослушную голову на крупные лапы, дремал фельдшер, можно даже сказать — фельдшеренок лет двадцати, оставленный, видимо, для того, чтобы сановная вдовица не натворила на радостях еще каких-нибудь дел.
Марина Степнова, «Женщины Лазаря».
Вроде и живой, но… не очень-то персонистый.
Приём неминуемо смыкается с приёмом метаморфозы.
А потом мы стали птицами, потом — дождем в горящем саду, молниеносным лучом, речным туманом, черникой.
Алла Горбунова, «Конец света, моя любовь»
Длинные экспозиции, предельно замедленная скорость съемки и обработки фотографии проявляют особые свойства человека, его умение быть чем угодно: движением, размывом, водоворотом.
Мария Степанова, «Памяти памяти»
Иногда трудно понять, а есть ли вообще тут деперсонификация. Это нормально, язык чёткими границами вообще не богат.
Есть ли этот приём в этой фразе Марины Степновой, как думаете?
У окна маялась бесцветная девочка, даже не девочка — девченыш, мышиные волосы стянуты в жидкую балетную шишку, личико — в гримасу настороженной вежливости.
[👩❤️💋👨Подпишитесь на «Тимуроки»]