Андрей Рудалёв ответил на мой последний пост следующими тезисами:
- стоит ли ставить «Знание» в пример? какое там соотношение реальной отдачи к затратам? А текущее финансирование литературы это «кость», которую нам «кинули», оно ничего не изменит;
- даже самые эффективные менеджеры не смогли бы построить что-то в болоте СПР;
- эмоции и скандалы были и в 19 веке, и вообще это форма сублимации из-за отсутствия возможности и желания публично отстаивать свою позицию.

Я несколько огрубляю, да простит меня Андрей. Я понимаю его эмоции, сам иногда сваливаюсь в эмоции. И потому по третьему пункту ничего не буду отвечать. Анализировать эффективность РОЗ тоже не буду, не нахожусь внутри. Я в посте высоко оценил именно качество церемонии награждения, на которой присутствовал лично.

Приведу другой пример организации из того же «контура». Ассоциация «Добро.РФ», я там работал до СПР и хорошо представляю процессы.
Ассоциация объединяет все значимые волонтёрские организации, активно поддерживает наставничество, работает с некоммерческим сектором (а это 2% ВВП страны, если что).

Приведу только самое крупное:
🧷 Ресурсные центры поддержки добровольчества, закреплённые ФЗ, в каждом регионе РФ (привет региональным отделениям СПР);
🧷 500 Доброцентров по всей стране (это как если бы мы методически и экспертно поддерживали 500 книжных клубов или лито);
🧷 Международная премия #МЫВМЕСТЕ (больше 50 тыс. заявок в год) с региональными этапами, образовательными программами для финалистов, торжественной церемонией награждение в Наццентре «Россия» с участием Президента (премия «Слово» нервно закурила в Театре на Бронной);
🧷 Добро.Конференция и Международный форум #МЫВМЕСТЕ (представьте, ежегодные конференции «Большой стиль» и форум «Слово на Красном октябре», только в десятки раз крупнее);
🧷 «Обучение служением» – предмет в программе 600 вузов и 1,5 тыс. школ (ну как если бы мы «литературное творчество» или «современную литературу» внедрили в программы образовательных учреждений);
🧷 Цифровая платформа ДОБРО.РФ с 9 млн. пользователей, агрегатор для всей сферы волонтёрства в России (привет тем, кто личные кабинеты 8 тыс. писателей не может до сих пор создать).
И это только часть их работы.

Но самое важное. У меня нет полных сведений о размере субсидирования Ассоциации, а размер субсидии СПР я не имею права разглашать. Но совершенно понятно, что эти бюджеты сопоставимы (то есть если и отличаются, то в разы, по порядку это +/- одни и те же цифры).

Почему одни «держат» сферу в 2% ВВП, а другие нормальную афишу для группы в контакте не могут нарисовать, так что я постоянно испытываю испанский стыд, когда туда захожу.
Это и есть соотношение реальной отдачи к затратам.
Это и есть – качество менеджмента.

На уровне стратегии и ресурсов высоким руководством всё было в целом разумно запланировано.
И всё было у нас в СПР – и люди вменяемые, и наработки. СПР это ведь не только ивановы, дворцовы и карачевы.
И системы не такие уж сложные надо было строить, для такого финансирования вполне реальные. И мы даже начали строить.
Сложной была задача совместить высокую художественность, смыслы и ценности с издательской индустрией – да, в этом был вызов. Но посильный.

Так что «кость», которую «кинули», была не такая и маленькая. И партнерских организаций с их дополнительными «косточками» у литературы могло появиться немало.
Грызть надо просто уметь.