🇵🇾📰 Оккультный журнал из Асунсьона: русский врач стал звездой эзотерики для эмигрантов

Почти полвека — с 1933 по 1982 год — выходил журнал с названием, которое сложно выдумать специально: «Оккультизм и Йога. Орган русских независимых оккультистов». За это время он сменил четыре города и три континента: Белград, София, Асунсьон, Сан-Франциско. Однако большую часть своей жизни — с 1952 по 1977 год — журнал провел именно в Парагвае.

Как это вообще началось

В начале 1931 года молодой русский врач Александр Асеев прочитал книгу «Агни-Йога» и так впечатлился, что написал письмо в издательство. Его переслали авторам — Николаю и Елене Рерихам. Елену Ивановну привлекла искренность незнакомца, и между ними завязалась переписка. Меньше чем через два года, в марте 1933-го, Асеев на собственные средства выпустил в Белграде первый номер.

Впоследствии Рерихи направляли редактора в «собственное» русло, не позволяя считать издание официальным голосом их учения. При этом Елена Рерих вела там собственные рубрики — «Свободная трибуна» и «Почтовый ящик». Николай публиковал статьи, в которых раскрывался с неожиданной стороны: как знаток парапсихологических феноменов, например. В редколлегию журнала в разные годы входили философы, юристы, поэты — люди, рассеянные по всей эмигрантской карте.

Белград — София — Асунсьон

К 1937 году типографские тарифы в Югославии выросли, и Асеев перенес печать в Болгарию. Выпустил там три номера, но через пару лет издание прервалось из-за войны и оккупации. Асеев ушел в югославскую армию врачом, лечил партизан. Под конец войны был арестован за это немцами, но загадочно выжил.

После войны Балканы стали социалистическими, и для антикоммунистической эмиграции там места не осталось. В начале 1951 года Асеев перебрался в Парагвай, где уже жили его мать и брат. Там он возобновил журнал как ни в чем не бывало.

Асунсьон тех лет был одним из главных перевалочных пунктов антикоммунистической русской диаспоры. Здесь «Оккультизм и Йога» прожил четверть века и вырос из эзотерического альманаха в одно из важнейших русских изданий в эмиграции. Письма с благодарностями шли в редакцию из Австралии и Южной Африки, из Швейцарии и, неожиданно, из социалистической Югославии. Журнал стал некой нитью, связывающей рассеянных по миру людей из бывшей Российской империи.

Что там вообще печаталось

Все подряд — и в этом был особый шарм. Статьи о «фармакодинамике оккультизма» соседствовали с текстами о магических грибах и Атлантиде, переводами Вивекананды и некрологами австралийским астрологам. Отдельный номер посвятили Елене Блаватской. Целиком.
Все это жило на страницах вперемешку с рериховскими наставлениями и белоэмигрантскими размышлениями о судьбах России.

Сам Асеев в редакторских заметках представал типичным человеком своего поколения — с лютой ненавистью к большевикам и болезненной привязанностью к стране, которой больше не существовало.

Конец и продолжение

К 1977 году здоровье Асеева пошатнулось, а типографские цены снова выросли. Шестьдесят шестой номер стал последним парагвайским. Журнал перебрался в Сан-Франциско, но и там продержался недолго. Наследники разошлись: одни выпустили альманах «Аум» в Нью-Йорке, другие — «Феникс» в Аделаиде. Австралийский след оказался самым длинным: «Феникс» выходил аж до 1994 года. Сам Асеев умер в 1993 в Чили, прожив 90 лет.

В итоге журнал, начавшийся с письма незнакомца в издательство, пережил своего создателя, сменил четыре страны и породил двух наследников на разных концах планеты. Для русской эмиграции он превратился в способ сохранить интеллектуальную и культурную связь между людьми.