«Детские картинки» — одно из произведений сборника Варлама Шаламова «Колымские рассказы». Небольшой по объёму текст. Буквально на пять книжных страниц (или на два компьютерных экрана, если читаем электронную версию).
«Детские картинки» разберём #вслед_за_автором. Читая произведения, у которых большой биографический контекст, мы часто проваливаемся в него и смотрим на текст сквозь его призму. Как раз в этом случае и интереснее идти от текста, который о себе расскажет точно не меньше, чем статьи о нём.
Конечно, к дополнительным материалам можно обратиться в любой момент. Конечно, после знакомства с ними произведение будет восприниматься иначе. Другой вопрос — нужно ли нам это? Иногда достаточно погрузиться в сам текст.
«Нас выгоняли на работу без всяких списков, отсчитывали в воротах пятерки. Строили всегда по пятеркам, ибо таблицей умножения умели бегло пользоваться далеко не все конвоиры. Любое арифметическое действие, если его производить на морозе и притом на живом материале, — штука серьезная. Чаша арестантского терпения может переполниться внезапно, и начальство считалось с этим.
Нынче у нас была легкая работа, блатная работа — пилка дров на циркулярной пиле. Пила вращалась в станке, легонько постукивая. Мы заваливали огромное бревно на станок и медленно подвигали к пиле»,
— этими абзацами открывается произведение.
Перед нами — перечисление действий: «выгоняли», «отчитывали», «строили».
Неопределённо-личные предложения. То есть к глаголу можно подставить любое местоимение в форме множественного числа: «мы», «вы», «они». Здесь, конечно, «они», потому что текст начинается со слов «нас строили». Эта конструкция нужна тут, чтобы не только перечислить действия, но и подчеркнуть мысль о том, что герои произведения находятся в позиции безвольного объекта, а не субъекта.
Когда это с героями происходит? Если не всегда, то обычно. У этих глаголов ведь несовершенный вид — значит, действие происходит продолжительное время.
Но так у героев всё же не всегда. Как раз этому «не всегда» посвящен и второй абзац. На фоне обыденного происходит что-то иное. Поэтому и рассказ нас заинтересует. Даже в тех обстоятельствах есть место историям.
Читаем следующие два абзаца:
«Пила взвизгивала и яростно рычала — ей, как и нам, не нравилась работа на Севере, но мы двигали бревно все вперед и вперед, и вот бревно распадалось на две части, неожиданно легкие отрезки.
Третий наш товарищ колол дрова тяжелым синеватым колуном на длинной желтой ручке. Толстые чурки он окалывал с краев, те, что потоньше, разрубал с первого удара. Удары были слабы — товарищ наш был так же голоден, как и мы, но промороженная лиственница колется легко. Природа на Севере не безразлична, не равнодушна — она в сговоре с теми, кто послал нас сюда».
Сколько тут параллелей. К тому же интересно в их среду встраиваются и контрасты.
И пила, и природа Севера подобны людям. Живая образность. Вместе с тем и оппозиция тяжело-легко. А ещё союз «но», который говорит о двух противопоставлениях.
Во-первых, он выполняет функцию противительного союза (как ему и грамматически положено).
Во-вторых, что интереснее, в нём — сила противостояния жизненным обстоятельствам — «но» в значении «несмотря ни на что»: «… но мы двигали бревно все вперед и вперед» (к слову, а вот и субъектность), «но промороженная лиственница колется легко».
«Мы кончили работу, сложили дрова и стали ждать конвоя. Конвоир-то у нас был, он грелся в учреждении, для которого мы пилили дрова, но домой полагалось возвращаться в полном параде — всей партией, разбившейся в городе на малые группы»,
— следующее предложение об иерархии и правилах. Нас ещё глубже вводят в контекст происходящего.