В местном штатном расписании он выбрал себе должности военного министра, министра полиции и камергера баварского двора, что звучало бы неплохо, если бы его новые подопечные не славились своей нищетой, ленью и антисанитарией. Поэтому Бенджамину пришлось первым делом заново изобретать сразу целую Баварию, начиная с ее армии. Баварская армия состояла из полуголодных и диких рекрутов-пейзан, так что Томпсону было где развернуться. Помимо очевидных решений типа больше платить, меньше истязать и хоть чему-нибудь обучить, ему предстояло придумать, чем кормить солдат в условиях крайней нехватки ресурсов. 
 
Он немедленно внедрил в массовое меню еще не популярную тогда картошку и придумал некую ужасную, но, вероятно, действенную похлебку, которую в итоге назвали его именем. Похлебка всем так понравилась, что у баварцев ее позаимствовали все армии Европы, а Армия спасения, если верить Википедии, кормит этим варевом бездомных до сих пор. То есть мужик мимоходом изучил основы диетологии и поменял рацион сначала военным, а потом заодно и гражданским, раз уж они всё равно рядом стояли, а до кучи изобрел передвижную плиту — прообраз полевой армейской кухни.
 
Затем он добрался до благоустройства местных нищих и попрошаек — их тогда по Баварии бродили толпы — и давай от безысходности изобретать всё подряд, как из пушки (пушки он тоже дорабатывал, кстати): кухонную плиту с единым источником тепла и разными конфорками (да, это ему мы говорим спасибо за современные плиты), правильный камин (эта конструкция до сих пор в ходу), фотометр, чтобы с его помощью придумать более энергоэффективные лампы, первую в истории конвекционную печь и… короче, это длинный список. А еще, высверливая жерла в пушечных стволах, он случайно заложил основы термодинамики: в ту пору считалось, что тепло — это жидкая субстанция. Сэр Томпсон, с подозрением потыкав пальцем в раскаленные сверла, почуял неладное и экспериментально доказал, что тепло является результатом механической работы. Иными словами, двигаться надо больше, тогда и согреетесь. А греться жидкой субстанцией не стоит, от этого вред один.
 
Американцы поглядели на это всё из-за океана и поняли, что «такая корова нужна самому». Президент Джон Адамс лично позвал его обратно, чтобы тот организовал в США военную академию — знаменитый Вест-Пойнт. Но Томпсон, который как раз уже благоустроил Баварию до невозможности, в этот момент основывал в Лондоне другое знаменитое учреждение — Королевский институт Великобритании. «Не разорваться же мне, такому клевому», — вздохнул он и отправил Адамсу всю свою военную библиотеку, чертежи, записи и инструкции. Мол, вот вам мануалы, по ним вы и сами себе Вест-Пойнт справите. Нормально получилось, до сих пор работает. Хорошие, видать, были чертежи.
 
Закончив с Королевским институтом, который, кстати, тоже всё еще действует, Томпсон двинул в Париж, где его уже заждались Наполеон и Французская академия наук. Там он настолько хорошо устроился, что даже женился на вдове химика Лавуазье, которого революционеры заблаговременно гильотинировали. Мы же помним, что наш голубоглазый друг был дюже охоч до упругих вдов с обильным наследством, а эта еще и химию с предыдущим мужем неплохо освоила. Правда, через пару лет оказалось, что новая вдова крута не только бедрами, но и нравом, и Томпсон с криком: «Как повезло Лавуазье с гильотиной!» — отпружинил от нее в развод и во французскую глубинку, где и прозябал до самой своей смерти. За это время всего-навсего сочинил кофеварку и в 60 лет заделал ребенка местной молоденькой красотке. Вот так старость лишает человека всех сил. 
 
P. S. К такому лонгриду непременно нужен постскриптум. Так вот, этого фермерского сынка баварцы от чувств произвели в графы Священной Римской империи, но земель у него не было, а зваться графу как-то надо. Поэтому он стал сэр Бенджамин Томпсон, граф Румфорд — в честь того американского захолустья, куда его когда-то звали поработать сельским учителем. Похоже, с чувством юмора у него тоже нормально было.