Запись 13.0.

Ночь прошла. Я выспался, чего нельзя сказать об одиннадцатом. Записи с камер показывают, что Флэш за всё время в карцере так и не сомкнул глаз. Он не метался, как в первые часы, скорее проживал часы на автопилоте. Наворачивал круги по комнате. Пару раз принимал горизонтальное или сидячее положение, но уже через несколько минут поднимался, как будто сама мысль о неподвижности была ему невыносима. Попыток выбраться почти не было. Пару раз ощупывал стены, но уже без прежней паники, скорее по инерции, будто проверяя, не изменилось ли что-то.

Я решил не откладывать разговор. Включил связь, поприветствовал. Заговорил он не сразу. На мои вопросы отвечал неохотно, часто уводил тему в сторону, мрачно отшучивался и огрызался. Спрашивал, зачем мне вообще понадобилось вытаскивать его из небытия. Создавалось впечатление, что сам процесс речи для него сейчас тягостный. Я отвечал уклончиво, но не лгал. Ложь он бы почувствовал сразу, а мне пока нужно, чтобы он видел во мне стабильность. Я высказал условия для работы, однако однозначного ответа так и не получил.

Предложил ему еду. После реверса из кристаллического состояния тело требует ресурсов. Восстановление тканей, стабилизация обмена веществ, возвращение к нормальной работе внутренних систем. Всё это сжирает большое количество энергии, как после тяжелой операции. Сначала он, разумеется, огрызнулся. Заявил, что не возьмет ничего из моих рук. Потом предложил условие, что поест, если после этого я уберусь и оставлю его одного.

Я согласился. Впрочем, это итак совпадало с моим планом. Пусть поест, немного расслабится. Ему нужно пространство, чтобы переварить случившееся и привыкнуть к мысли, что его существование снова зависит от меня.