"Иди и смотри", 1985

Взгляд в лицо смерти, утрамбованный и грязный песок, таящий в своих глубинах ужасы великой трагедии. Там где когда-то кем-то было тщательно закопано оружие и трупы, ныне хранятся только воспоминания, которые год за годом проступают, чтобы снова напомнить о себе.

Кадры хроники, словно сошедшие с музейных картин, сегодня смотрятся одновременно восхищающе и устрашающе. Здесь и звук и свет и цвет играют свои роли зачастую ярче, чем персонажи, чья функция сводится к возведению ужаса в абсолютную величину. Наивность вперемешку с молоком встречает страх утопленный в море грязи и крови. Реальность наполненная недвусмысленными пугающими образами. Надрывный вопль в сторону светлой юности, в которой остаются теплые воспоминания о неразлучной связи с родным домом, как надежда на то, что все это лишь страшный сон, от которого можно проснуться лишь громко закричав. И этот психоделический трип среди образов, сопровождающий оглушающим писком и неутомимой головной болью преследует и после заигравшей музыки. Потому что сжимающий трофей в руке ребенок теперь превращается в дитя смерти, а игрушки на полу в старом доме в то, что осталось от прошлой жизни. Раны, оставленные когда-то несутся через бескрайние поля, леса и болота, как жизнь, что стремительным порывом ветра пронеслась от светлых мальчишечьих волос до седины на виске.

Всеобъемлющий ужас, заставляющий запираться в домах и сплотиться, становясь одним единым лицом, с кучей имен. И чем дальше, тем больше на лице проступают ссадины и шрамы, не позволяющие ничего забыть. Время будет идти и дальше, а вопрос что делать застынет сотней криков, а затем ежесекундно растворится пеплом в заполненном копченым дымом небе.