"Snuff 102", 2007 и "Be My Cat: A Film for Anne", 2015

Часть 1

Кинематограф не так велик, как может показаться на первый взгляд. В нём то и дело встречаются произведения, созданные разными авторами и с разными сюжетами, но обращающиеся к одним и тем же темам. Они могут использовать различные художественные средства для достижения результата, который в конечном счёте может стать как культурным феноменом, так и низкопробным шлаком. А может чем-то промежуточным, застрявшим в этих рамках или даже выходящим за них в попытке расширить границы восприятия.

Примером такого рифмующегося подхода являются две низкобюджетные картины: "Snuff 102" (2007) и "Be My Cat: A Film for Anne" (2015). Снятые в разные десятилетия и разными авторами, они объединены темой насилия, совершаемого одержимым маньяком. Эти фильмы служат отличной иллюстрацией того, как кино может захватывать совершенно по-разному. Обе картины основаны на приёме реальности происходящего, где как будто всё увиденное это настоящие материалы, найденные на месте преступления или в тёмных уголках интернета.

"Snuff 102" рассказывает историю молодой журналистки, которая, предположительно, находится в поиске темы для новой статьи. Её жизнь не показана в полной мере, но одинокие интерьеры квартиры и серость картинки дают понять общее настроение героини. В один из дней, бесцельно переключая каналы, она наталкивается на репортаж о жестоком убийстве и это цепляет её взгляд. Сцена на экране маленького телевизора постепенно перетекает наплывом камеры в экраны зрителей фильма, нарушая границу между реальностью и насилием, которое вскоре поглотит всё повествование.

Кажется, что писать о фильмах, стилизованных под снафф-видео, это вербальный шум, докучающий читателю. Но мне важно рассмотреть "Snuff 102" не как больной поток сознания, а как художественное изображение насилия и исследование влияния его изображения на зрителя. В картине о погоне журналистки за новым материалом повествование построено нелинейно. В самом начале нам показывают странное видео, откопанное в самых глубоких недрах даркнета. Затем акцент смещается с бессюжетного на что-то более осмысленное и в центре оказывается героиня.

В попытках найти зацепки она забредает в самую гущу интернета, смотрит десятки видео, а так же берет интервью у некого профессора. Эти сцены интервью постоянно сменяются радикально иными кадрами, нарочито снятыми словно на старую убитую VHS-камеру, в каком-то подвале. Именно на этих кадрах зрителя ждёт основной поток жестокости. Там предполагаемый маньяк демонстрирует по отношению к трём связанным жертвам самые изощрённые способы насилия.

И пусть сюжет и интрига играют в фильме второстепенную роль, а жанр подразумевает прямолинейную подачу и порой буквально вываливается на зрителя через экран, нелинейное повествование становится попыткой удержать баланс, не сваливаясь в откровенно скучное зрелище. Оно позволяет воспринимать происходящее на экране иначе, нежели в лоб. Автор не только грубо, устами персонажей, доносит мысли и ставит перед зрителем вопросы, но и даёт надежду, что после просмотра останется пространство для оценки, пусть и с привкусом грязи во рту.

При очевидно скромном бюджете "Snuff 102" всё же справляется со своей задачей. Однако даже в этом море насилия режиссёр иногда оставляет кадры за кадром. Именно рваный ритм, чередование спокойного интервью с безумными сценами изувечений оставляют вопрос: реально ли то, что показано нам грязными, пожелтевшими кадрами, или это попытка показать, насколько бессмысленное насилие может затягивать жизни людей, проживаемые так же бессмысленно?

Отсутствие некоторых жестоких сцен, словно вырезанных из финального монтажа, может быть не чем иным, как намёком, что погружённая в материал журналистка на самом деле находится у себя в голове, и только остатки здравого смысла не дают ей окончательно утонуть в идеализированном образе насильственной жестокости. Главная героиня здесь представляет собой стремление к отождествлению с жертвой и одновременно с самой природой зла. Это крайняя форма эмпатии и способ прикоснуться к запретному.