Парадокс «национальной идеи»: мечты о будущем или страх перемен? (1/2)

Снова и снова выплывает тема «национальной идеи»: как и почему она вдруг «выстраивается» или «создаётся». Попробуем и мы внести свои пять копеек.

Два пути — и оба связаны с верой

В известном смысле существуют два базовых маршрута. Первый — харизматический: появляется группа фанатиков, которые внезапно включают турбо-режим и говорят, что у них есть «истина в последней инстанции». Эта «истина» бывает религиозной (ислам, например) или вполне себе квазирелигиозной (будь то коммунизм, национализм, либерализм — или всё сразу). «Либо вы с нами, либо умираете в страшных муках».

Второй путь — консервативный. Тут всё спокойнее: поколениями складывается государственность, из неё выплетают миф, подмешивают немного сакральности — и вот вам «великая цивилизация» в окружении «варваров». Фараоны, Рим, Китай, всё как в учебнике. Сперва просто приходят к власти, потом носят на голове красивую корону, а дальше начинается культ императора, «поднебесная», «мандат неба» и Pax Romana.

Харизматический порыв: огонь в глазах и завоевательные походы

Примеры:

Ранний арабский халифат (VII–VIII века): у всех в памяти. Прямо моментально на конях (или пешком) прошли полмира, объяснили, что пророк Мухаммад принёс последнюю версию Откровения. Все наши — халифат процветает, все чужие — подчиняйтесь или будете подчиняться.

Франция времён Наполеона: фанатичная вера в «экспорт революции». Была одна идея: «мы — в авангарде, несём свободу». Ударили по соседям, приобщили к себе пол-Европы, да и сами поверили в свой культ.

Ранняя большевистская Россия: гремят рельсы, красногвардейцы из пулемётов стреляют, а в голове — «Мировая революция». Либо вы с нами делаете коммунизм, либо мы вас убедим всенепременно — хоть через террор, хоть через пропаганду.

Нацистская Германия: параноидальная вера в расовую теорию и святого фюрера как главного «спасителя» Европы. И ведь почти спасли — только немножко не успели.

США (эпохи Войны за независимость и последующих десятилетий): фанатичный (в хорошем смысле) подъём под лозунгами свободы и равенства. «Мы — новаторское общество», «кто не с нами — тот монархический ретроград». Затем — не менее яркое убеждение в «избранничестве» и «предназначении» (Manifest Destiny), оправдывающее экспансию на запад и формирование новой республики «с идеалами для всего человечества».

Распространение идей тоже закономерно: создаётся ядро «ультра-верующих», которое либо вербует, либо расстреливает противников. В результате — быстрое «расширение пространства», захват власти и появление нового типа государства.

Консервативный путь: тихое обрастание ритуалами

Здесь особых вспышек «фанатизма» нет (по крайней мере, на поверхности). Скажем, изначально существовала вполне себе работоспособная система институтов. Раз — и в результате столетних усилий, кстати, почти незаметно, эти институты становятся священными. Древний Египет: был нормальный правитель, стал «бог на Земле». Рим: сначала республика, затем — давайте сделаем культ императора. Вот вам, граждане, Pax Romana, все учтиво кланяются бронзовой статуе Цезаря или Августа. Имперский Китай: «поднебесная», и императору «мандат Неба» при рождении, отобрать нельзя, а если и можно, то очень трудно. Британская монархия в XIX–XX веках: у нас же самый «настоящий» царствующий дом, все традиции соблюдены, флаги, гвардейцы, корги у ног Елизаветы II — не придерёшься. Не забываем и титул «Императора Индии», между прочим.

Кстати, и США, добившись независимости, довольно быстро обзавелись конституционным культом. Со временем «отцы-основатели» перешли в статус почти библейских фигур. Той самой искры революционной харизмы уже не было, зато появилось почтение к «вечным» принципам — Биллю о правах, к «старейшей конституции в мире» и т. п. Тоже крайне консервативная часть американской идентичности.