К подступающим ноябрьским настроениям вспомнилась любовь юности – гладиолусы Хаима Сутина.

Сутин поглотил мое сознание еще во времена занятий в Эрмитаже в секции искусства первой половины XX века. Я тогда думала, как боль может быть такой прекрасной. Позже мне посчастливилось увидеть это живьем. В живую он – и боль и красота и еще тысячи граней мощных и непростых чувств к себе и жизни, редкий и неповторимый гений.