Барбара Крид «Казнь слона» («Смерть животных на экране: Кино и этика»)

#переводы@theungrievables

В первые годы существования кинематографа публика проявляла большой интерес к его потенциальной способности запечатлеть момент смерти в реальных событиях и вымышленных сюжетах. Процветал «фильм о казни». Одним из ранних примеров является фильм Томаса Эдисона 1895 года «Казнь Марии Стюарт», создававший иллюзию обезглавливания. Зрители смотрели фильм через кинетоскоп. Их завораживал новый медиум и его возможности. Способна ли плёнка запечатлеть мимолётный эпизод и долгосрочное событие, может ли она запечатлеть что угодно и вообще всё — даже момент смерти? Согласно Мэри Энн Доан, вопрос сводился к возможности отображения — «отображения эфемерного, архивируемости присутствия» (The Emergence of Cinematic Time: Modernity, Contingency, the Archive. Harvard University Press. 2002. 24–5).

Первые документальные фильмы [1] стремились запечатлеть реальность, зафиксировав настоящий момент времени. Спрос на демонстрацию смерти на экране привёл к созданию кинореконструкций других казней, включая «Обезглавливание китайского заключённого» (Любин, 1900) и «Казнь Чолгоша» (1901). В 1903 году Эдисон [2] снял шестидесятисекундный документальный фильм «Казнь слона», имеющий историческую ценность по ряду причин: это был первый фильм о живой казни животного; он вызвал общественную дискуссию о гуманном и жестоком обращении с животными; и он ещё раз подтвердил важную роль животных в истории кинематографа с точки зрения как технологий, так и тематики. Как объясняет Джонатан Бёрт: «Постоянно повышая значимость тела животного и насыщая визуальную культуру всеми формами изображений животных, кино поднимает вопросы о месте животного в современности на стыке технологий и проблем обращения с ним» (Animals in Film. Reaktion Books. 2002. 87). Четырёхтонная африканская [3] слониха Топси выступала по всей территории США более 28 лет. Последние годы своей жизни она провела в зоопарке на Кони-Айленде. Топси становилась всё более агрессивной; убила трёх дрессировщиков. Когда последний из них, известный своей жестокостью, попытался скормить ей зажжённую сигарету, она его раздавила. Таблоиды широко осветили казнь Топси, и более 1500 человек заплатили за то, чтобы посмотреть на это событие, которое произошло в луна-парке на Кони-Айленде. Судя по всему, популярность Топси у публики возросла в результате смертей дрессировщиков. Лиза Картрайт отмечает, что «неуправляемый, убивающий людей зверь был гораздо более захватывающим зрелищем, чем послушное животное» (Screening the Body: Tracing Medicine’s Visual Culture. University of Minnesota Press. 1995. 17).

Сначала чиновники обсуждали возможность повесить Топси. Других слонов вешали и до, и после казни Топси. В Европе с XIII по XVIII вв. животных часто обвиняли в преступлениях против людей, предоставляли им адвоката и судили. В своей книге «Уголовное преследование и смертная казнь животных» Эдвард Эванс описывает почти двести судебных процессов над животными, включая лошадей, свиней, быков, коров, овец и собак. Одних обвиняли в нанесении ущерба имуществу и отправляли в ссылку, других — в убийстве человека, за что их казнили через повешение. В случае с Топси, однако, Американское общество по предотвращению жестокого обращения с животными выразило протест. В дискуссию вмешался Эдисон и предложил провести казнь посредством электричества. Это считалось предпочтительнее повешения, поскольку казнь на электрическом стуле применялась к людям с 1890 года и доказала свою надёжность. Парк развлечений поручил Эдисону построить конструкцию, подходящую для казни такого крупного животного, как слон. Главным намерением Эдисона было дискредитировать новую форму электричества — переменный ток Джорджа Уэстингауза, который бросал вызов его собственному изобретению — постоянному току. Топси была привязана между двумя столбами, к её ногам были прикреплены деревянные сандалии с медными электродами, а медный провод тянулся к электростанции Эдисона. В тело слонихи был подан электрический разряд напряжением 6600 вольт.

[1/3]