Ранее в ходе судебного процесса адвокат защиты Эндрю Эрба предупредил присяжных, что им предстоит прочесть некоторые неприятные публикации в Интернете. «Я буду честен с вами», — сказал он. — «Это больше панк-рок, чем Бетховен». Его замечание должно было быть оскорбительным, но случайно он докопался до более глубокой сути, имеющей решающее значение для любого обсуждения радикальных движений за права животных и защиту окружающей среды: чтобы понять их, нужно немного разбираться в панк-роке.

Согласно общепринятому представлению о панке, панк — это проявление дерзости. Кожаные куртки, зелёные ирокезы и средние пальцы. Много средних пальцев. Панк ассоциируется либо с нигилизмом в духе «Да пошёл он, этот мир!», либо с подростковым бунтарством а-ля «Как тебе мой шипованный ремень?». Всё это, конечно, имело место в панк-субкультурах, но было и нечто большее — как и в культуре хиппи, не сводившейся к пацифистским символам и длинным волосам.

Нельзя отрицать, что панк и хардкор оказали значительное и продолжительное влияние на эти движения. Род Коронадо стал веганом в 1986 году из-за текста песни группы Conflict под названием This Is the A.L.F.; позже он сам создал ячейки Фронта освобождения животных. Прежде чем стать представителем Фронта освобождения Земли, Крейг Роузбро впервые столкнулся с радикальной политикой благодаря таким группам, как Crass, Subhumans и Citizen Fish. В 1980-х, когда вопросы защиты прав животных и окружающей среды были далеки от мейнстрима, их активно поднимали многие панк-группы.

Для следующего поколения активистов хардкор 1990-х был ещё более влиятельным. Сцена была далеко не однородной, но такие группы, как Earth Crisis, внедрили воинствующую политику защиты прав животных и окружающей среды в культуру: «Уничтожьте машины, которые убивают леса, которые уродуют землю; / Экотаж, когда попытки рассуждать логически терпят неудачу и больше не имеют смысла». Питер Янг, один из первых активистов, осуждённых за терроризм в отношении животноводческих предприятий, говорит, что именно веганская стрейтэдж культура вдохновила его на набеги на зверофермы; другие, очевидно, чувствовали то же самое, цитируя хардкорные тексты в своих коммюнике. Мало кто во внешнем мире знал, что означает слово «веган» или как оно произносится, но большая часть хардкор-сцены придерживалась веганства и поддерживала права животных.

Несмотря на нехватку исследований о влиянии панка на движение за права животных и экологический активизм, были установлены некоторые связи. Например, исследование, проведённое социологиней Элизабет Черри, показало, что у «панк-веганов» более сильная, чётко выраженная и долговременная приверженность зоозащитной деятельности, чем у «не-панк-веганов». Это не из-за музыкальных групп или моды, утверждает Черри. Это всё из-за сообщества.

Это не значит, что между музыкой и движением существует прямая причинно-следственная связь в духе Типпер Гор. Панк-пластинки не превращают подростков в саботажников. Возможно, те же люди, которых привлекает агрессивная музыка аутсайдеров, тяготеют и к агрессивному активизму аутсайдеров.

Возможно также, что панк-сцена оказывает длительное влияние на тех, кто в неё вовлечён, и определяет их взаимодействие с миром. Пожалуй, единственный панк-канон, применимый ко всем музыкальным стилям и субкультурам, заключается в том, что если вы хотите что-то сделать, просто пойдите и сделайте это сами. Не ждите разрешения или одобрения. Соберите группу, организуйте концерт, нарисуйте флаер, выпустите зин, распланируйте тур. Если нужно что-то сделать, сделайте это.

Пятеро из шести обвиняемых по делу SHAC связаны с панк- и хардкор-сценой (Кевину Кьонаасу больше по душе Джастин Тимберлейк), и все они придерживаются принципа «сделай сам». Однако вместо того, чтобы записать семидюймовый сингл, они решили закрыть транснациональную корпорацию.

#цитаты@theungrievables Уилла Поттера из книги “Green Is the New Red: An Insider’s Account of a Social Movement Under Siege” (City Lights, 2011, pp. 100–102)