«Всё или ничего» — удобная позиция, чтобы выбирать «ничего». Ничего не выбираем, ничего не решаем, ни на что не влияем, ни за что не отвечаем — тоже очень удобная позиция оставаться объектом и вечной жертвой, даже не пытаясь вернуть себе агентность и субъектность везде, где можно в существующей системе. Не брать на себя ответственность за собственные действия — максимально аполитично. Капитализм не является препятствием для сострадания или первопричиной эксплуатации животных. Также в капитализме невозможен настоящий анархизм, но себя Гелдерлоос всё-таки считает анархистом. Как он борется с системой? По пунктам, пожалуйста. (Всегда поражали эти заявления: сначала капитализм/патриархат свергнем, затем займёмся неважными проблемами типа изменения климата. Или это тонкий расчёт на массовое вымирание в результате омни- и экоцида? После нас хоть потоп, нет людей — нет проблем!) «Легче представить конец света, чем конец капитализма»? Но с концом света наступит и конец капитализма! Воистину: «Чем менее осязаема та или иная утопия, тем более она привлекательна в глазах определённых людей. Утопический менталитет, похоже, таков: обсудим детали после революции. Присутствует и квазиэсхатологический элемент; люди рисуют сценарии, в которых человечество сталкивается со своей последней битвой или находится на пороге неизбежной революции, и указывают на события, которые интерпретируются как предзнаменования, предвещающие “крах системы”. В подобных сценариях идея морального прогресса и поэтапного улучшения, конечно же, совершенно бессмысленна — напротив, она откладывает столь необходимый и долгожданный конфликт/революцию».

Насчёт потребления: это только с ПЭЖ работает? (Не)потребление порнографии или (не)использование бьюти-практик тоже ни на что не влияет? Не убивать людей глупо, ведь убийства не прекращаются? Несмотря на то, что нужно стремиться к поиску наилучших решений, наихудший сценарий в случае победы веганства — экологически усовершенствованная форма капитализма с наименьшими страданиями. Наихудший сценарий в случае Питера Гелдерлооса? Меня и наилучший-то пугает. «Миллиарды животных страдают и умирают без необходимости. Надежда Гелдерлооса на постцивилизационную утопию нисколько не улучшит их положение. Он удобно откладывает реальное решение до краха капитализма. Веганство, с другой стороны, может быть не таким удобным, но, по крайней мере, оно пытается решить проблему страданий животных здесь и сейчас».

Гелдерлоос называет веганство псевдоидеологией, «а суть любой идеологии, — утверждает он, — в том, что вам не подобает от неё отказываться». И многие веганы, по его словам, «не могут отличить тех, кто ещё не столкнулся с предлагаемыми ими новыми идеями, от тех, кто усвоил эти идеи и движется дальше». В то же время веганство не является идеологией, «потому что не существует даже расплывчатых руководящих принципов, которых придерживались бы все веганы». Если у вас сложилось впечатление, что эти заявления противоречат друг другу, то это потому, что так оно и есть. Кроме того, он именует веганство «минимальной практикой воздержания». Серьёзно? «Для большинства людей полная смена рациона питания и образа жизни — это не мелочь; это большой шаг, который кардинально меняет их отношение к еде, к производству продуктов питания, к своему телу и, наконец, к животным. Для многих это подразумевает фундаментальное изменение мышления, а изменение мышления — необходимое условие для реальных перемен. Если мы хотим добиться морального прогресса, мы должны стремиться избегать морального релятивизма, а взгляд Гелдерлооса, судя по всему, заражён моральным релятивизмом — ужасной болезнью, которая в основном встречается у левых», — подмечает Эмброш.