Ну и почему бы сегодня не поговорить о соборности. Об этой изначальной и сущностной характеристике ныне вновь новорожденной Церкви. Правда сам термин появляется только во второй половине 19 века в переводах богословских сочинений Хомякова, которые сделал Юрий Самарин. При этом сами славянофилы и после появления термина употребляли его крайне редко. Эти сочинения Хомякова впервые были опубликованы в 1867 году. А сам термин соборность стал популярным с 80-х годов. Но смысл его понятен, и он встречается и до введения самого термина. Это единство в свободе и любви, органическое единство многих.
Для славянофилов главное – свобода. Соборность – это и есть свобода, которая обретается личностью только в Церкви. И это соборная свобода отличает православие от иных христианских исповеданий. Русский народ воспитан православием, поэтому у него тоже эта свобода проявляется в общинности как аналоге соборности. И поэтому славянофилы начинают от царя требовать почитания этого соборного принципа, то есть церковно-народной свободы. И с этим как раз связано то, что славянофилы периодически преследуются и находятся под постоянным надзором. Их журналы и газеты запрещаются, некоторые, как Ю. Ф. Самарин, даже попадают под арест.
Действительно, возьмем проекты братьев Аксаковых. Константин делит все на «Земщину» и «Государство». Причем государству он оставляет презренную власть, а за земством оставляет свободу. И предлагает договор: давайте не будем лезть в дела друг друга. Вы нам оставляете свободное и самоуправляемое земство. А мы терпим ваше государство. Не случайно его считали предшественником русского анархизма.
Его брат, Иван, предлагал другое. Союз монархии и народа ради создания соборного, то есть свободного общества, к которому отойдут все сферы, кроме политической. Интересно, что оба считали себя монархистами, при этом подчёркивая, что во власти нет ничего священного, а монархия – наилучшее правление, т.к. монарх берет абсолютную власть на себя, тем самым освобождая от этого зла других.
Все это политическое богословие и выстраивалось из соборной аксиомы церковного устройства, которую должна была признать по мнению славянофилов и власть, коль скоро она православная.
Некоторые представители академического богословия тоже почувствовали ветер свободы-соборности. Первым был, пожалуй, отец Александр Иванцов-Платонов, который и связал собственно соборность с проведением практики соборов. Получается, что Церковь по природе своей должна управляться соборами. Эту мысль потом проводили митр. Антоний Храповицкий, священномуч. Иларион Троицкий, патр. Сергий (Страгородский) и много кто еще, из числе тех, кого можно отнести к новому академическому богословию конца XIX века.
Все это можно назвать православным либерализмом или консервативным либерализмом. И либеральное дуновение явно было не по нраву властям, которая славянофилов так и не полюбила.
Но у меня, в связи с этим, совсем другой вопрос, касающийся нашего современного православного богословия в целом, которое соборность считает исконным свойством Церкви. А так ли оно? Где в православии эта соборная свобода? Которой нет ни у католиков, ни у протестантов? Вот это вот братское единство в любви? Может мне не повезло, но за свою жизнь я встречал соборность только в книжках. Со стороны нашего священноначалия и наших церковных институтов я видел много чего, но только не любовь к нижестоящим. Нет, конечно, я встречал священников, которые искренне любят прихожан. Я встречал и братскую любовь среди православных. Я сам по-братски любил и люблю и своих однокурсников по семинарии и многих бывших коллег и студентов. Но подобное можно встретить и у католиков, и у мусульман. Так где она - эта соборность?