Почитал я Паллиса про буддийско-христианский диалог. Так и не понял, каким образом доктрина «анната», то есть учение о непостоянстве личности соотносится с христианским персонализмом. Фактически Паллис говорит о том, что в рамках сансары вопрос решен быть не может, а за границами нирваны нет и вопроса. Ну да ладно с ним, с буддизмом. Все это может быть отнесено к религиям естественного откровения, которые находились как бы вне Христа.

А вот с иудаизмом и исламом гораздо интереснее. Ведь они должны делать по отношению к концепции Христа определенный выбор. Как говорил один наш семинарский наставник: «Всякий иудей самим фактом своей веры отрекается от Христа».

И по поводу ислама. Так возможен ли здесь своего рода консервативный экуменизм? С точки зрения ислама Иисус – великий пророк, непорочно зачатый от духа, вознесенный к Аллаху. И тут христологический мостик есть. Но вот с точки зрения христианства можно ли назвать Мухаммеда пророком, а Коран - священным писанием? Вряд ли. Ведь тогда получается, что откровение Христа является неполным, нуждающемся в разъяснении через Мухаммеда. Да и спасение тогда происходит вне признания искупительного подвига Христа. Христианство не может отказаться от своей эксклюзивности. Кто же тогда Мухаммед? Если не пророк, то или одержимый или еретик. Вот и конец всякому диалогу.

В свое время Соловьев пытался найти выход из данного тупика, провозглашая Мухаммеда пророком для неподготовленного к христианству Востока. Детоводителем арабов ко Христу. Интересная точка зрения. Но она все равно ставит христианство на вершину цепи откровений. И никакого равенства религий здесь нет.

Поэтому диалог христианства и ислама - разговор двух, пусть и благонамеренных, людей, держащих каждый свою эксклюзивную фигу в кармане (ведь и для мусульман Мухаммед – печать пророков).