В комментарии одного из предшествующих постов, был задан вопрос о конце Революции. Конец предполагает вопрос и о начале. Недавно перечитывал «Феноменологию революции» Карсавина. Лев Платонович определяет революцию как длительный процесс вырождения правящего слоя, уничтожения его национальной государственной стихией и создание нового правящего слоя. И первая русская революция у него – Смутное время. Действительно, если посмотреть на того же Лжедмитрия Первого – он больше, чем простой вор. Назвал себя императором, переименовал думу в сенат, реформы армии на польско-литовский лад затеял и т.д. Никого не напоминает? В сущности, если бы Лжедмитрий удержался, то он, а не Петр Первый, вполне мог бы быть назван первым большевиком на троне, т.к. у нас революция всегда связана с самой радикальной модернизацией.