Перед Новым годом я гуляла в одиночестве по Белграду. Я шла в книжный магазин в поисках чего-нибудь для перевода. Я люблю переводить, и в прошлом году приняла похвалу за перевод коротенького эссе Сефериса из книжки, давным-давно привезённой из Афин. На зимних каникулах настроение было приподнятое, энергическое. Мне захотелось снова сделать покупку, привязанную к месту, на этот раз что-то сербское. Так, я взяла в руки билингву стихотворений Милоша Црнянского на сербском и английском языках. Идеально, подумала я, и что-то местное, и на английском смогу прочитать. Стала листать, и увидела, что дело обстоит ещё идеальнее: одно из стихотворений (как я позже узнала, программное, ключевое) сопровождает эссе от автора на 15 страниц.

Вернувшись в Челябинск, я прилежно села за перевод эссе «Объяснение Суматры» ещё до окончания каникул. И тут же споткнулась. Мне что, придётся переводить и само стихотворение тоже? Мне не сразу встретился перевод «Суматры» на русский язык, пришлось поискать, а когда всё же встретился, то расстроил. Некрасивый и неточный. Пришлось переделывать. Но это только одна беда. В самом тексте «Объяснения» мне встретилось сербское слово «расно», что вроде бы переводится как нечто «расовое». Я напряглась. Не стану я переводить расиста. Потом отлегло, текст датирован 1920 годом, когда слово «расовый» не имело однозначную коннотацию, как сейчас, и я почувствовала простор для маневра. Но надо было убедиться в том, не расист ли Црнянский. Тогда, не имея иного выбора, я взялась читать его роман «Переселение», чтобы уловить его мироощущение. Это чтение успокоило: Црнянский не расист, не сербский националист, не панславист. И даже не русофил, как могло бы показаться, учитывая что основной сюжет «Переселения» связан с переездом сербской семьи в Российскую империю.

С диким удовольствием прочитала «Переселение». Влюбилась в героев, в стиль и образ мысли Црнянского. Обязательно хочу написать об этой серии книг потом, отдельно. Но пока что я вернулась к переводу эссе, и заметила, что переводить с английского будет недостаточно и неправильно. То же самое слово «расно», например, звучит в англоязычном переводе как «racial». Что-то не то, текст рассыпается об это не точное слово. Црнянский в 1920 году не мог его использовать так, как оно звучит для меня сейчас, в 2025. Тогда я взяла на себя риск перевести его по-другому, оно дважды встречается в тексте, и у меня это слово «универсально», «универсальный». Ну, как в том же английском слово «race» звучит в выражении «human race», «человечество». Еще, в англоязычной версии меня смутил перевод некоторых ключевых, как мне кажется, образов. Например, «азартный игрок» стал «самозабвенным танцором». Не согласна. Ведь это эссе про конкретное стихотворение, в нем каждое слово не случайно, и в стихотворении «Суматра» есть образ разорения, который явно ближе к «игроку», чем к «танцору». В общем, для большей точности решено было переводить не с английского, а с сербского, иногда поглядывая в английский текст. И вроде бы получилось.

Также, Црнянский в этом эссе упоминает авторов, чьи имена я не стала в переводе снабжать сносками, все они прекрасно ищутся. Единственное, что требует оговорки, это выражение «её женитьба». Я не выяснила, к чему оно относится, но предполагаю, что имеется в виду либо конкретное, предположительно известное, стихотворение, либо целый мотив сербской литературы, связанный с «женитьбой».

Добавлю, что это эссе Црнянский разбил на две части, первая своего рода манифест с общим контекстом, а вторая собственно отчёт о том, как и из чего появилось стихотворение «Суматра». Они разные по тональности, если первая часть покажется странной, не забудьте дать шанс второй.

Ну и последнее. Очень хотелось успеть сделать этот перевод хотя бы в пределах полугода, не затягивать дольше. Но ещё больше хотелось поделиться им в эти последние дни мая, на растущую луну. Почитайте стихотворение и посмотрите на ночное небо завтра-послезавтра, будет понятно, почему мне так захотелось.