Год назад я открыла сборник «великих интервью журнала Rolling Stone» в переводе на русский язык. Меня разочаровало, в каком виде там опубликована беседа Джима Моррисона с Джерри Хопкинсом.

Понимаю, что публиковать каждое интервью целиком было бы странно, книга распухла бы до тысячи страниц, а болтовня артистов это все-таки не «Бесконечная шутка», бумаги жалко. Но оставленные в книге 25 обменов репликами (из 90 в оригинале) отобраны таким образом, что оставляют странное впечатление о Моррисоне. Пустой портрет рок-звезды. Тогда как оригинальное интервью наоборот иллюстрирует то, что Моррисон фигура живая и уж точно не одномерная.

Отдельное огорчение вызвало то, что в книге купирован так называемый «music talk», рассуждения Моррисона о музыке, о его творческом видении и методе. Странное решение, не одобряю. Но если ругаешь, то надо предлагать свой вариант. Что я и сделала. Я перевела это интервью целиком, потому что не нашла полную версию на русском языке. Нашла, правда, группу doors-энтузиастов в контакте, которые переводят материалы о группе на русский язык. В их версии перевода этого интервью где-то 50-60 вопросов.

Не знаю, если честно, зачем мне уперлось сделать свой перевод. Ощущаю это как восстановление правды, что все же не до конца отвечает на вопрос «зачем». Почитайте, вдруг вы увидите другого Моррисона, чем видели раньше.

Мой перевод, как и любой другой, не вполне передает манеру речи. Хотя я старалась. Отмечу, что у Моррисона богатый словарный запас, и он в целом болтлив. Для сравнения, Нил Янг, например, говорит с журналистами гораздо проще и суше. И хотя Моррисон словно рассуждает на ходу (много обрывающихся мыслей, как и заходов, уточняющих одну и ту же мысль), нельзя сказать что он в разговоре расслаблен. Картина обратная. В этой беседе (в серии встреч) он напряжен. Ему важно контролировать, как все пройдет, о чем сложится разговор, как будет воспринят читателями, ему важно направлять происходящее. Из других интервью, сохранившихся в аудиозаписи, я заметила, что он быстро думает, но при этом не всегда спешит говорить. Часто берет паузу, прежде чем отвечать. В тексте Хопкинса такие паузы тоже отмечены.

Еще Моррисон вьется, как змей. Часто начинает ответ с одного утверждения, а заканчивает противоположным. Не знаю, о чем это говорит.

Очень показательно разговор много крутится вокруг Нормана Мэйлера. Это известный американский писатель, оскандалившийся в конце 50-х тем, что был обвинен в покушении на убийство своей жены. А уже в конце 60-х он же баллотировался в мэры Нью-Йорка. Моррисон фиксируется на нем не случайно. И журналист Rolling Stone не случайно возвращается к фигуре Мэйлера уточняющими вопросами.

Это интервью проходило почти ровно за год до начала суда над Моррисоном, в котором ему грозил трехлетний тюремный срок. Суд еще только предстоял, но обвинения штата Флорида против Дж. Д. Моррисона по уголовной статье уже были выдвинуты. Не говоря напрямую, упорным акцентом на Мэйлере Джим обращается к американскому обществу, которое, очевидно, умеет прощать и забывать даже серьезные ошибки, с личной просьбой: «да по сравнению с ним я щенок во всех отношениях, дайте мне шанс просто продолжить делать то, что я люблю». Но суд начался и закончился - жюри из 6 человек шанс не дало.

Это не веселый разговор, Моррисону не до шуток. Но все же его ум и сердце светятся в этом тексте. В моем переводе, надеюсь, тоже. 1969 год, ему всего 25.

В квадратных скобках курсивом - мои примечания, внешние ссылки тоже мои.

Среди этих ссылок одна - на фильм Feast of Friends, который помогал монтировать сам Моррисон. Советую его посмотреть. Он короткий и незамысловатый, и почти половину занимает роскошное исполнение песни The End. Фильм сделан с нежностью к музыкантам, слушателям и людям вообще. В кадрах вне сцены, где видно как Джим говорит и двигается, поражает то, какой же он был ребенок. А певческий голос как у старика. А стишки ни того и ни другого. Парадокс.

https://teletype.in/@themessageisme/Morrison-Hopkins-full