Иран сейчас выглядит не как страна на пороге быстрой смены режима, а как система, у которой выбили верхние этажи, но не сломали несущие конструкции. Но и говорить о том, что ИРИ устоял и значит будет жить долго – не совсем правильно. Смены власти хотят не только в США и Израиле, но и значительная часть населения, которая теперь оказалась под властью не просто аятолл, а напуганного их «второго состава».

Конечно, толкиеновский сюжет с «возвращением короля» в виде шаха Пехлеви, звучат красиво, но пока мало похожа на реальный сценарий. Пехлеви – скорее проекция чужих ожиданий. Есть запрос на выход из теократии, на светское и менее репрессивное государство, где шах может стать временной фигурой сборки новой конструкции.

При этом отрицать массовое раздражение иранского общества властью фундаменталистов тоже бессмысленно. Оно копилось давно - на фоне экономического истощения, санкций, культурных запретов и общего чувства исторического тупика. Значительная часть общества действительно устала не только от бедности, но и от самой модели государства, где религиозная идеология давно подменила развитие. Хотя понятно, что в момент внешнего давления, выживание становится ключевой объединяющей темой.

Главное изменение в другом. В ходе войны система потеряла заметную часть высшего руководства, и это резко ослабило ее прежний баланс. Иран долго держался на сложной конструкции, где духовная власть, силовой блок и гражданская бюрократия уравновешивали друг друга. Теперь эта конструкция стала куда менее устойчивой. У режима стало меньше легитимности, меньше стратегической гибкости и больше соблазна заменить политику голой силой.

Отсюда и главный риск. Если в Иране и возможен переворот, то это, скорее всего, будет не народная революция и реставрация монархии, а внутренний захват власти одной частью системы у другой. КСИР при таком сценарии может окончательно превратиться из опоры режима в его фактического хозяина. Либо это могут сделать гражданские силы во главе с президентом.

Иными словами, режим аятолл может и не пережить эту войну в прежнем виде. Но это совсем не значит, что на его месте быстро возникнет либеральный режим. Гораздо вероятнее переходный период, где теократия будет размываться сначала через силовой передел власти. Что может быть даже опаснее, чем сама война.