Накануне представили с коллегами доклад о выборах в Европе, Израиле и на Балканах. Было бы правильно расширить географию и на соседнее Восточное Средиземноморье. В частности, предстоящие выборы на Кипре стали зеркалом крупного геополитического вызова.
 
Восточное Средиземноморье вновь стало субъектом геополитики пока еще само не понимая, станет ли оно снова очагом крупного глобального кризиса или превратится в регион, где прошлые конфронтации уступят место беспрецедентному глобальному сотрудничеству.
 
Четыре очень важных события еще раз подчеркнули геополитическую значимость региона:
Во-первых, открытие новых месторождений  природного газа в Израиле, Египте и на Кипре.
Во-вторых, продолжающийся кризис в Сирии, вовлеченность в него Запада и России, его отражение в Ливии и странах Африки южнее Сахары, терроризм и новейшие проблемы миграции / миграционных потоков.
В-третьих, российское вторжение в Украину и серьезное влияние, которое оно оказало на энергетический и инфляционный кризисы.
В-четвертых, появление Турции как агрессивной и ревизионистской державы, претендующей на абсолютно ведущую роль в регионе, выдвигающей экспансивные претензии к Греции и Кипру и подрывающей единство НАТО своим амбивалентным отношением к России, закупающей российские системы обороны и создающей препятствия к присоединению новых стран к альянсу.
 
Эти события заставили США пересмотреть своё поверхностное отношение к Восточному Средиземноморью и его проблематике. В настоящее время Европа рассматривает регион как серьезный альтернативный источник поставок природного газа. России при этом на руку сохранение нестабильности и беспорядков, которые постоянно вызывают головную боль на Западе, в то время как Китаю удалось осуществить крупные инфраструктурные проекты в странах региона.
 
В восточном Средиземноморье образовались два больших полюса: Турция и беспрецедентная сеть трехсторонних альянсов, созданных по инициативе греческой дуги (Греция и Кипр) изначально со странами по отдельности (Израиль, Египет, Иордания, Палестина, Ливан). Трехсторонние партнерства, которые начали складываться, в основном через Восточно-Средиземноморский газовый форум.
 
В то же время, Израилю и Ливану удалось разграничить свои морские зоны, а климат сотрудничества практически распространился на Персидский залив, Саудовскую Аравию, Бахрейн и Объединенные Арабские Эмираты. Турция в настоящее время пересматривает политику лобового конфликта, которую она ранее избрала с Египтом и Израилем, пытаясь стать посредником в этой атмосфере сотрудничества. Через соглашения с правительством Триполи в Ливии, которые не признаются на международном уровне, она хочет контролировать любые попытки поставок природного газа из левантийского бассейна в Европу. Он продолжает свою агрессивную деятельность на севере Сирии, проводя боевые действия. И это очень опасно увеличивает напряженность в Эгейском море, бросая вызов международным договорам и суверенным правам Греции на ее островах и в море. Опасения повторения в худшем виде эпизода, подобного тому, который произошел в августе 2020 года, когда греческий и турецкий военные корабли столкнулись в контексте первого в истории морского противостояния двух флотов, сегодня застой.