Продающая ярость

Последние несколько месяцев я отчаянно учусь. Смотрю подкасты с топовыми западными маркетологами, изучаю поведение прекрасных интервьюеров. Впитываю, как губка.

Вчера начал смотреть еще один классный подкаст. В гости к Джону Эвансу пришел Скотт Гэллоуэй. Почитайте его регалии — перечислять пришлось бы долго.

Одно из его вполне очевидных заключений звучит так: с первобытных времен в нас зашита прошивка агрессии, чтобы защищаться от угроз извне. Еще одна прошивка — необходимость объединяться в сообщества для более эффективной защиты. Ну и сексуальное влечение, конечно, как механизм реализации второго ключевого инстинкта —размножения.

Все это, учитывая степень угроз на заре человеческого существования, сформировало быстрое мышление. Видишь льва — бежишь. Видишь врага — обращаешься к насилию.

В идеальном мире человек должен получать удовлетворение от секса и от выстраивания социальных связей. Но мир не идеален. Часть людей — по словам Гэллоуэя, с которыми я полностью согласен — испытывает проблемы с сексом, обладает первобытной яростью и, объединяясь, направляет агрессию на общего врага.

В маркетинге примерно с 1945 по 1995 годы бренды апеллировали к сексу. А потом сделали ставку на агрессию. Лайк ли, как способ выражения эмоций, сделал Марка Цукерберга властителем умов? Судя по тому, что мы видим в запрещенных и разрешенных соцсетях, это дизлайк. Та самая ярость.

Сейчас мне кажется, что назначение нескольких соцсетей экстремистскими — понятно, что не по первичному целеполаганию — встретилось с тем самым натуральным экстремизмом.

В чем ключ к спасению человечности в молодежи, да и не только в ней? В замедлении мышления, в критическом отношении к информации. Потому что сейчас не все то лев, что лев. Не все то враг, что враг.

P.S. Пост вдохновлен кейсом Валерия Прокопьева против Евгении Лампадовой, который осветил Сергей Половников. Отмечу еще, что призыв Ярослава Мешалкина к объединению в позитивное комьюнити вызвал местами жесткую реакцию. В большей или меньшей степени все эти коммуникации несут в себе ту самую ярость. Когда дистанция между эмоцией и действием — вопреки всем учебникам по эмоциональному интеллекту — слишком коротка.