Прим. 21

Читаю шаргуновского «Катаева», и там жутковатый и неуютный лейтмотив судьбы героя, который меня поражал и в прилепинском «Есенине».

Мы с вами, чего уж там, пережили за эти годы какое-то число событий, обернувшееся для нас человеческими потерями. Из нашей жизни друзья и знакомые либо сгинули, либо расстояние сделало невозможным или даже невыносимым общение — и физическое, и духовное.

И в этом контексте меня поражает в судьбах катаевых и есениных, людей их поколения, что их знакомых просто убивали большевики. Были и те, кто уезжал, да. Но какой-то заметный пласт людей в их жизни окончил свои дни в подвалах. В «Катаеве» ещё есть фрагмент как девушку-аристократку, в которую будущий писатель был влюблён, расстреляла одесская ЧК. И Катаев удивлялся: неужели она такая недоступная в прежней жизни просто раздевалась перед расстрелом при всех?

Этот опыт пока в мою голову не вмещается. Или мне удаётся держать с ним дистанцию. Как, например, раньше не вмещалось, как вообще возможно было продолжать жить и дышать человеку, сложившемуся до 1914 года, в 1924-м, не говоря о дальнейших десятилетиях. Теперь вмещается, и с избытком — через край лезет.

#простаков #примечания_на_кенотафе