Во времена старого «Фаланстера» на Малом Гнездиковском это была последняя книга, которую я там купил — в декабре 2019 года.

В первый раз я её хотел прочитать в июле 2020-го. Не сложилось. Загадал прочитать спустя пять лет — вышло.

В этом году вообще прочитал неожиданно много нон-фикшна Прилепина — биографию Шолохова, биографию Есенина. Ещё раньше, два года назад, прочитал и важнейшую книгу Прилепина — биографию писателя Леонида Леонова. О ней писал отдельно.

Сейчас же — коротко о прилепинском «Есенине».

Коротко — превосходно. Если и можно найти в этой книге недостатки, так они извечные прилепинские. Он очень полемический писатель, а что о Есенине спорить? — русский гений, как есть. Ну, немножко можно пообвинять Гиппиус в презрительном снисхождении к рязанскому парню, позащищать большевиков, которые защищали Есенина — так за эти нотки мы Прилепина и любим, и ненавидим все эти годы. И всё таже философия: виноваты все — значит, не виноват никто. Ну, и под конец, когда Есенин уже свёл счёты с жизнью, Захар даёт волю себе — сто, кажется, с лишним страниц полемики с представителями «русской партии», уверенных, что русского поэта удавили жиды. Прилепину эта конспирология чужда (хотя только из этой книги я узнал, как много еврейского вопроса было в судьбе поэта) — Есенин совершил суицид, потому что вся судьба его была про это.

Вообще, Прилепин неожиданно проваливается в главный миф о Есенине — как рок-звезде своего времени, live fast, die young. Культ молодых да ранних и в смерти тоже поэтизируют спустя полвека после Есенина, но в нём такая судьба уже вполне явлена.

Прилепин так прямо и пишет — это русская поэзия, тут шутки не шутят. Вспоминается Бродский, который считал поэзию — сильнейшим ускорителем языка, и как следствие мысли и сознания. Если следовать за этой логикой, то Есенину был дан поэтический дар такой силы, что он просто своего носителя сжёг, ускорил жизнь, вынес её в пределы, где дышать уже невозможно — нечем.

Читая «Есенина», понимаешь, насколько материал — судьба русского гения — придал силы прилепинскому перу. Прочитанный мной весной «Шолохов» тут сильно блекнет. «Тихий Дон» — великая книга, но в отличие от Прилепина Шолохова я гением не считаю, и тем более, не считаю его равновеликим Толстому. Судьба Шолохова занимательна и драматична, но из неё не составишь такого же текста как про Есенина — тут, повторюсь, материал сильней. А уж с прилепинским умением рассказчика этот тысячестраничный текст и вовсе претендует на биографический канон русской литературы.

Но самый поразительный факт, который я почему-то вынес из этой книги, что одна из женщин Есенина Надежда Вольпин дожила до 1998 года (сын их с Сергеем — Александр и вовсе до 2016-го). Уже в 1996 году в ноябре во втором классе мне задали выучить есенинское «Белая берёза под моим окном…». И родители мне рассказали, что есть вот такой великий поэт, и тоже Серёжа, и даже Сергей Александрович, и тоже из деревни. Я был зачарован этой человеческой близостью — так ещё и снег за окном заметал берёзу, а я всё не мог понять, что такое снежная кайма на пушистых ветках. И так радостно было, что вот есть такая поэзия — ну, буквально про меня. И моего детского сознания хватило, чтобы быстро Есенина поставить рядом с Пушкиным — до этого опять же учить приходилось «Лукоморье» — то есть на какую-то недосягаемую высоту и удалённость от нас людей конца XX века. А всё так, оказывается, было близко.

#простаков #рецензии_на_кенотафе