"Сходить к бабке" как вполне понятное всем выражение было в моей среде с детства. Проблемы, не имеющие решений, зачастую отправлялись к бабке-целительнице. Проблемы, имеющие решения, впрочем, тоже.

Образ бабки-целительницы — самый расхожий и всем понятный в двух словах, хотя городским целительством могли заниматься и мужчины, и люди молодые.

Друг недавно обмолвился, что все эти шаманы, которых развелось, как собак нерезаных — никакие не шаманы, потому что. Вот в древности в глухом и страшном лесу действительно нужны были шаманы. Сейчас, когда у нас столько доступа к информации о мире и медицине, человек, прозревающий что-то неточное трансцендентным опытом — он нам вообще зачем?

Понятно, зачем самому шаману быть шаманом. Как минимум это прикольно. Как человек, обожающий всяческий новый опыт расширения восприятия, очень понимаю. Но как социальная роль оно устарело хуже профессии поэта. Или нет?

Вопросы, не имеющие рациональных решений, все ещё остались. Иногда последнее, что остается человеку — это надежда на чудо. А шаман с самого начала работает именно с чудом.

Другое дело, чтобы не впадать в крайности, изначально отрицая любой рациональный подход.

Но это можно понять.

Информации о мире в доступе много — очень много, слишком много. Так много, что еë почти нет.
И рекордная закупка осиновых кольев в этом году может быть связана не столько с падением уровня образования 20-30 лет назад, сколько с открывшимся нашему поколению с интернетом бесконечным пространством вариантов ответов на вопросы, найти среди которых единственно верный — поистине чудо.

В эпоху галлюцинирующих нейросетей только и остается полагаться, что на трансцендентный опыт.

Нас тянет в традицию — потому что мы чувствуем, что там было все просто и понятно. От этого спокойно. Современные философия и психология стали настолько сложны и столько требуют умственного труда, что нам хочется вернуться к системе архетипов, в которой по крайней мере есть поэзия.

Нас тянет в соционику и астрологию, потому что 12-16 типов личности — это уже не так страшно, как 8 миллиардов.

Самой любимой нашей философией будет та, что доставляет нам дофамин, серотонин, окситоцин, даже если она полностью разбивается о первый рациональный аргумент.

Если мы не готовы верить в трансцендентное, то верим в коммунизм.

Борьба меньшинств отчасти представляет собой такую же самоманифестацию, как и объявление на каждом шагу о том, что я — Весы.

В огромном море информации мы выбираем обращать свое внимание на её конкретную небольшую часть, сознательно или бессознательно вступая на конкретный квест из множества. Этот квест завязан на способе нашего выживания в данном теле при данных условиях в виде погоды и государства...

Так зачем же нам на этом, самом правдивом и телесном уровне — уровне выживания — сейчас шаманы?

Получается затем же, зачем и древним. Справиться с проблемами методами чуда.
Колесо сделало круг.

Психика успокаивается, найдя свой "ответ". Но рацио не успокаивается никогда, постоянно порождая новые вопросы. И если раньше приходить к однозначному ответу о мире и всем в нем было нормально и повсеместно принято, то сейчас "фанатизм и верунство" осуждаются и провоцируют кручение пальцем у виска как никогда. А найти ответ и успокоиться на самом деле всем все еще хочется. В православии, теории заговора или социотипировании. Дайте мне точку опоры, и я буду держаться за нее изо всех сил, лишь бы ничего не перевернулось опять. Дайте мне ритуалы и модели поведения, закрепляющие мое видение.

И может, как нас учили все сказочные фильмы, если я буду ждать чуда сильно-сильно, энергия моего желания достигнет неведомого механизма мироздания и повернет его так, как мне нужно?