Написал для «Коммерсанта» о преемниках Фредди Меркьюри — к 80-летию Великолепного: от Адама Ламберта до Тома Йорка. И задумался: а кто в русском роке мог хоть немножечко претендовать на звание «Красного Меркьюри»?

По масштабу вокала, наверное, Александр Градский. А вот по градусу кэмпа, театральности и беззастенчивому поведению дивы — Владимир Веселкин, грешный танцор «АукцЫона», создатель проекта «Вова и ОВД», который сегодня не то что искать на стримингах — даже поминать всуе является мыслепреступлением.

А перестроечная пресса скандального имиджа и сомнительного рок-кабаре Веселкина не боялась. Его эскапады, связанные с якобы «защитой сексуальных меньшинств», прекрасно соответствовали дикому духу тогдашнего времени. Как говорил Ник Рок-н-Ролл, это было время шокирующих ценностей. Веселкина называли «приемным сыном Дитрих и Меркьюри», а еще — «Балашниковым»: в смысле Барышников плюс Калашников. Иными словами, у нас была великая эпоха. 

Про запретный альбом «Вовы и ОВД» «Невозможная любовь» когда-то писал Саша Морсин. А мне, еще раньше, довелось встретиться и с самим Веселкиным — человеком, который ушел на самое дно, но не до конца растерял ни своего шарма, ни дивьей способности держать спину и сцену даже тогда, когда вокруг уже ничего не осталось.