КРАСНАЯ КНИГА

Ушел Алексей Козлов, немного не дожив до 91-летия.

Вспомнилась такая история о нем.

В период записи альбома «Арсенала» «Своими руками» Козлов был увлечён восточной философией и сопутствующими практиками. Поэтому на гастроли с группой ездил тренер то ли по ушу, то ли по каратэ. Помимо репетиций, музыканты должны были отрабатывать приемы единоборств. Козлов считал, что это развивает необходимую им «тонкую энергетику».

Правда, от этой практики вскоре пришлось отказаться: ушибов и ссадин становилось слишком много, и, развивая тонкую энергетику, музыканты рисковали утратить профпригодность.

Казалось бы, просто забавный эпизод. Но мне кажется, он вполне показателен. Козлов пристально следил за всем новым, что происходило не только в музыке, но и вообще в мире. Это было одной из его характерных черт. Поэтому он воспринимал джаз не как застывшую традицию, а как живой, постоянно развивающийся язык. И неутомимо просвещал публику, расширяя её представление о том, что такое джаз и каким он может быть.

Шостаковичу — 120.

Фирма «Мелодия» подготовила к юбилею ряд переизданий. И начать, пожалуй, стоит со «Сказки о глупом мышонке» — детской мини-оперы, которую Шостакович написал в 1939 году для мультфильма Михаила Цехановского.

Любопытно, что Шостакович называл «Сказку о ГМ» своим первым опытом детской киномузыки. Хотя с Цехановским композитор к тому моменту уже успел поработать над «Сказкой о попе и о работнике его Балде», и «Мышонок» стал их вторым совместным мультфильмом. «Балду» композитор считал комической оперой для взрослых.

Партитура «Сказки о ГМ» со временем была утрачена. В 1970-е дирижер Борис Тилес восстановил ее по сохранившимся оркестровым партиям и авторскому клавиру. В 1979 году сочинение впервые прозвучало в концертном исполнении в Ленинграде, а в 1981-м Тилес записал его с оркестром Оперной студии Ленинградской консерватории и его выпустили на пластинке.

А сам мультфильм, кстати, уцелел — в отличие от «Балды», этот фильм Цехановского можно посмотреть и сегодня.

И еще одна деталь: в версии Цехановского и Шостаковича сказка Маршака заканчивается хеппи-эндом — не буду спойлерить 😎. Так что слушать эту историю можно даже самым чувствительным родителям детям.

"Закрыв за ними дверь, я оборачиваюсь и смотрю на тебя. В луче света, идущем из кухни, мне хорошо видно твое лицо. Ты дрожишь, ты шепчешь слова, которых я не могу разобрать, я протягиваю к тебе руки и слышу обрывки фраз: ”На всю жизнь... уже так давно... моя жена!”
Всей ночи нам не хватило, чтобы до конца понять глубину нашего чувства. Долгие месяцы заигрываний, лукавых взглядов и нежностей были как бы прелюдией к чему-то неизмеримо большему. Каждый нашел в другом недостающую половину. Мы тонем в бесконечном пространстве, где нет ничего, кроме любви. Наши дыхания стихают на мгновенье, чтобы слиться затем воедино в долгой жалобе вырвавшейся на волю любви".

Марина Влади "Владимир, или Прерванный полет...".

RIP

А вот, кстати, для сравнения — обложки пластинки «Мелодии» и импульсовского The Africa/Brass Sessions, Vol. 2. Логика замены понятна: на советской обложке нужен был портрет Джона Колтрейна — пластинка ведь знакомила широкого слушателя с его фигурой и его музыкой. А то еще подумают невесть что.

Сегодня, вслед за столетием Майлза Дэвиса, прогрессивное человечество отмечает 100-летие Джона Колтрейна — великого новатора не только джаза, но и вообще музыки XX века, а также, исключительный случай, святого в Африканской ортодоксальной церкви.

В 1983-м фирма «Мелодия» выпустила пластинку Джона Колтрейна — совершенно законно, с логотипом лейбла Impulse! на обложке. Диск вышел в серии «Джаз», знакомившей советских меломанов с выдающимися мастерами жанра.

«С именем Колтрейна связано создание ладового стиля джазовой импровизации, который привел к радикальному расширению языка джаза и преодолению его региональности», — писал на обороте пластинки джазовый просветитель Алексей Баташев. Дальше он рассказывал биографию Колтрейна, доходил до майлзовского “Kind of Blue”, где саксофонист «использовал ладовые принципы последовательно и убежденно», и продолжал:

«Через два года Колтрейн во главе большого ансамбля записал пластинку, где показал ладовый стиль во всем совершенстве его зрелых, ныне уже классических форм. Эта пластинка называлась „Африка“. Ее вы и держите в руках».

Но тут есть забавная нестыковка. В руках советский джазхед держал вовсе не оригинальный “Africa/Brass” (1961 года),  а другую пластинку — “The Africa/Brass Sessions, Vol. 2” — посмертный альбом 1974-го, составленный из других записей тех же сессий. Там звучат альтернативные версии “Greensleeves” и “Africa” — способные поспорить с теми, что попали на оригинальный альбом, — а также замечательная “Song of the Underground Railroad”. В первый Africa/Brass она не вошла: там ее место занимала более традиционная “Blues Minor”. Некоторые колтрейнолюбы, например, ценят The Africa/Brass Sessions, Vol. 2 даже выше оригинала.

Почему фирма «Мелодия» решила издать из всего колтрейновского каталога на Impulse! именно альтернативную “Africa/Brass” — совершенно непонятно. Впрочем, пожалуй, советский слушатель не проиграл от подмены. Как говорил Остап Бендер: «Вас обманули — вам дали гораздо лучший мех». Так что увидите эту пластинку — не проходите мимо. Как писал Алексей Баташев: «Музыка Колтрейна не простая, но ее значение в развитии современной музыки велико».

Чего только не показывали на советском телевидении.
Вот, например, зрелище совершенно макабрическое: Зиновий Гердт в образе Мефистофеля поет куплеты Крысолова на стихи Гёте под тревожный синтезаторный дрон и не менее хонтологические видеоэффекты.

Музыку написал Эмиль Олах — сын Лаци Олаха, знаменитого джазового барабанщика, одного из героев московских стиляг, штатников, "коктейль-холлухов", как выражался Евгений Евтушенко.
Сам Эмиль Ладиславович был вхож в Московскую экспериментальную студию электронной музыки — вполне возможно, что и эта пугающая электроника рождалась где-то там.

А к чему это я: сегодня — 110 лет со дня рождения Зиновия Гердта.
Целиком телеспектакль «Фауст», откуда взята эта сцена, можно посмотреть здесь.

Практически первыми, кого я встретил в аэропорту Сантьяго-де-Чили, были Los Jaivas. Точнее, их портреты: группу здесь не просто помнят — ее давно возвели в ранг национальной иконы и одного из главных послов чилийской музыки в мире. И, в общем, вполне заслуженно. Много ли еще чилийских музыкантов знает весь мир? Разве что Виолету Парру да Рикардо Виллалобоса.

Про приключения Los Jaivas в Москве и оставшуюся после них советскую пластинку я когда-то уже писал по-русски. Теперь изложил эту историю и по-английски. Кстати, завел Substack, куда буду выкладывать истории о редких пластинках — чуть подробнее, чем обычно, и с большим количеством фотографий и деталей. Подписывайтесь, если вам такое интересно, и иностранным друзьям расскажите.

Катрин Ренже, Василий Шумов и Фред Шишен. Москва, 1988 год.

Пишет Василий Шумов в фейсбуке:

14 сентября умерла Катрин Ренже.

В 1988 году после концерта группы «Центр» в Москве Катрин вместе с нами приняла участие в музыкальном джеме на сцене концертного комплекса «Измайлово».

Год спустя она спела в песне «Центра» «Я живу с шизоидом». Мы записывали её в Париже, в студии Ferber. Запись организовал французский продюсер Максим Шмитт. Это была одна из нескольких песен, записанных в Париже для возможного следующего альбома «Центра» после «Сделано в Париже».

Вместе с Катрин в записи участвовал её муж Фред Шишен, гитарист и сооснователь Les Rita Mitsouko. Фред ушёл из жизни в 2007 году.

Песня Les Rita Mitsouko «Marcia Baïla», вышедшая в 1984 году, стала мегахитом французской новой волны. Катрин обладала редким даром: её голос невозможно было спутать ни с одним другим. В нём соединялись свобода, театральность, ирония и внутренняя сила. Она не следовала за временем и модой — она создавала собственное пространство, в котором музыка могла быть странной, смелой и живой.

Для меня большая честь, что одна из нитей их необыкновенной творческой жизни прошла через музыку «Центра». Теперь эта запись звучит иначе. Голоса остались — люди ушли.

Светлая память, Катрин.

Если вы жили в Москве в 2000-х и ходили на концерты и фестивали андеграундной музыки, то наверняка помните группу Silence Kit. С неё в Москве началась новая волна гитарной музыки, совсем не похожей на русский рок.

Участники Silence Kit очень любили Pavement и Pixies — и любви своей не скрывали. Их дебютный альбом, записанный по всем DIY-правилам — самостоятельно, при минимуме технических средств и выпущенный на CD-R, — был коктейлем из шугейза, нео-психоделики и нойз-рока. Постепенно они пришли к длинным и суровым инструментальным композициям, в которых медленно развивающаяся мелодия утопала в величественных клубах гитарного дисторшна, — и прослыли "пионерами", а потом уже и "динозаврами" отечественного построка.

Выступали со всеми заезжими звёздами жанра — регулярно давали собственные концерты в Avant Club, «Икре», «16 тоннах». Большой славы и популярности это им не принесло. Но Silence Kit и не стремились стать рок-звёздами: DIY-принципы и сознательный отказ от приемов шоу-бизнеса лежали в основе их этоса. Это была эталонная инди-группа в ту пору, когда в Москве и России мало кто толком понимал, что это за «инди» такое. Потом «инди» превратилось просто в очередной ярлык на полке супермаркета стилей. Но Silence Kit продолжали гнуть свою линию — я только недавно узнал, что у них, оказывается, была даже пара клипов, которые им снял режиссер Павел Руминов.

В 2013 году бас-гитарист Silence Kit Сергей Богатов по моей просьбе написал текст о том, что для него значит быть инди-музыкантом — что-то вроде манифеста. Процитирую:

«Когда в Москве не было ничего, мы просто делали свое дело и жили мечтой, что все будет: фестивали, лейблы, концерты, инструменты, примочки и далее по списку. Мы помогали прокладывать шоссе, которое прошло и по нашему дачному участку. Это не жалобы. Я считаю личным огромным достижением, что я, человек, которому уже 38 лет, до сих пор играю в лучшей группе, в которой мог бы играть, и что группа существует уже 11 лет, хотя я вообще не должен был стать музыкантом, тем более хоть как-то минимально известным. Для меня все это огромный бонус в жизни. И до нас потихоньку начинают добираться отливные волны того, что мы делали».

А вчера на странице Silence Kit во «ВКонтакте» появилось вот такое объявление:

Сегодня не стало нашего Сереги Богатова, спи спокойно друг ты был лучшим басистом на этой планете. Все кто может поддержать его семью вот реквизиты:
Карта Аня Богатова 2200700142966927
Прощание c Сережей в субботу 19.09.2026 в 10:00, Православный храм «Храм святых равноапостольных Константина и Елены» по адресу Москва, Митинская улица, 11, метро Волоколамская.

Ушёл из жизни Евгений Броневицкий (1945–2026) — один из основателей «Поющих гитар».

Ленинградские «Поющие гитары» часто называют первым советским ВИА. Хотя хронологически это не совсем так: ещё раньше в СССР появились «Орэра» в Грузии, «Гуниб» в Дагестане и «Гая» в Азербайджане. «Орэра» работала при Грузинской филармонии уже с 1961 года, а в 1965-м «Мелодия» выпускала пластинки «Гуниба» и «Гая», прямо названных как вокально-инструментальные ансамбли.

Будущие «Поющие гитары» возникли в 1966 году под названием «Белые ночи» — как аккомпанирующий состав для певца Анатолия Королёва из ансамбля «Дружба». Но всё сложилось иначе: Королёв не смог уйти из «Дружбы», а музыканты прошли худсовет Ленконцерта, получили новое название и отправились в самостоятельное плавание.

Поначалу в ансамбле пела только солистка Галина Баранова, сами музыканты к микрофонам не подходили. Поэтому в репертуаре было много инструментального гитарного рока в духе The Shadows и The Ventures — первые записи «Поющих гитар» вообще в значительной степени состояли из переработок западных инструментальных номеров. Но бас-гитарист Евгений Броневицкий настоял: петь должны и сами парни с гитарами. Вскоре он стал одним из главных голосов ансамбля, спев и аранжировав две его визитные карточки — «Сумерки» и «Нет тебя прекрасней».

Последняя досталась «Поющим гитарам» в наследство от Юрия Антонова, который недолго проработал в ансамбле. Броневицкий вспоминал, что, уходя, Антонов оставил ему клочок нотной бумаги с песней. Тот отложил его на полгода, потом снова наткнулся — и буквально за одну ночь расписал партии для всего ансамбля. Поначалу публика принимала новую вещь без особого энтузиазма. Но в 1971 году «Нет тебя прекрасней» вышла на пластинке «Мелодии» — и стала всесоюзным хитом.

Из всех музыкальных аутсайдеров, о которых я писал, успешнее всего «карьера» — если здесь вообще уместно это слово — сложилась у Константина Ступина.

Ступин ушёл из жизни в марте 2017-го — умер во сне. Ушел с ощущением своей востребованности: до этого он успел съездить в Москву и в СПб, дать несколько концертов, записать новые песни.

Прошло девять лет, а культурный продукт под именем Ступы продолжает появляться — во многом благодаря активности его друга и продюсера Дениса Грекова.

Только что пришла новость: австрийский лейбл Ebalunga Records выпустил на виниле две пластинки Ступина — «Акустика» и «Электричество». Первый тираж, 200 экземпляров, говорят, уже разлетелся — будут допечатывать.
Тем временем «Выргород» издаёт песни Ступина на CD: уже вышли три альбома — «Акустика», «Ремесло» и записанное вместе с группой «Гранитный Цех» «Электричество».
Спрашивайте в хороших рекорд-шопах.

Пропустил 6 сентября — священный день для любого «аквариумана» и вообще для человека, следящего за знаковыми датами отечественной музистории.

Ровно 40 лет назад, 6 сентября 1986 года, худсовет фирмы «Мелодия» разрешил к выпуску первый альбом «Аквариума» — тот самый, который вошёл в историю группы как «Белый альбом».

За прошедшие четыре десятилетия вокруг этой пластинки наросло немало мифов. Главный из них гласит, что её появлению поспособствовал лично Михаил Сергеевич Горбачёв: будто бы, узнав о выходе на Западе сборника Red Wave с записями андеграундных ленинградских рок-групп, генсек приказал Минкульту дать дорогу неформальной молодёжи. Что-то подобное, кстати, написано и в Википедии.

История красивая, но выдуманная.

К выпуску пластинки «Аквариум» прошёл гораздо более длинный путь — не прямо из Кремля на завод «Мелодии». Ему предшествовала довольно искусная работа по протаскиванию группы в советское культурное пространство. До этого песни «Аквариума» уже звучали в театре, кино и на телевидении, группу осторожно хвалила советская пресса. За песни Гребенщикова вступались люди с большим культурным весом.

Неслучайно интродукцию к пластинке «Мелодии» написал Андрей Вознесенский. В августе 1986-го Гребенщиков приезжал к нему в Переделкино петь песни, и поэтический мэтр, среди прочего, отметил в своём тексте, что БГ «суперпопулярен».

Впрочем, чем ворошить прошлое, лучше посмотреть первый клип «Аквариума»«Сны», снятый осенью 1985 года Кларой Фатовой — по ироничному определению флейтиста Дюши Романова, «телережиссёр, сделавшая самое большое количество клипов в истории жанра». (Она снимала всех — от Леонтьева с Боярским до «Машины Времени» с «Авиа»).

В кадре БГ, такой молодой, уютно бредёт по осеннему парку и меняет прически. Появляются и остальные участники «Аквариума»: Сева Гаккель, Дюша Романов, Александр Титов, Пётр Трощенков и скрипач Александр Куссуль, трагически погибший в августе того же 1986 года.
Его памяти «Аквариум» и посвятил «Белый альбом».

Написал для «Коммерсанта» о преемниках Фредди Меркьюри — к 80-летию Великолепного: от Адама Ламберта до Тома Йорка. И задумался: а кто в русском роке мог хоть немножечко претендовать на звание «Красного Меркьюри»?

По масштабу вокала, наверное, Александр Градский. А вот по градусу кэмпа, театральности и беззастенчивому поведению дивы — Владимир Веселкин, грешный танцор «АукцЫона», создатель проекта «Вова и ОВД», который сегодня не то что искать на стримингах — даже поминать всуе является мыслепреступлением.

А перестроечная пресса скандального имиджа и сомнительного рок-кабаре Веселкина не боялась. Его эскапады, связанные с якобы «защитой сексуальных меньшинств», прекрасно соответствовали дикому духу тогдашнего времени. Как говорил Ник Рок-н-Ролл, это было время шокирующих ценностей. Веселкина называли «приемным сыном Дитрих и Меркьюри», а еще — «Балашниковым»: в смысле Барышников плюс Калашников. Иными словами, у нас была великая эпоха. 

Про запретный альбом «Вовы и ОВД» «Невозможная любовь» когда-то писал Саша Морсин. А мне, еще раньше, довелось встретиться и с самим Веселкиным — человеком, который ушел на самое дно, но не до конца растерял ни своего шарма, ни дивьей способности держать спину и сцену даже тогда, когда вокруг уже ничего не осталось.

Сегодня, 2 сентября, исполнилось бы 96 лет композитору Андрею Петрову (на фото он с Д.Д. Шостаковичем) — автору музыки к «Я шагаю по Москве», «Берегись автомобиля», «Служебному роману», «Осеннему марафону» и еще прорве фильмов из золотого фонда советского кино.

А мы с Даулетом — абсолютно случайно — записали очередной подкаст «Шум и яркость» именно про Андрея Павловича и его музыку: от «Звезд в кондукторской сумке» и «Песенки о морском дьяволе» до «Хрусталев, машину!» и сериала «Петербургские тайны».

В подкасте мы обсуждаем, почему Андрей Петров может считаться баловнем судьбы и гением Петербурга, и за что его ценили такие разные и такие выдающиеся режиссеры. А заодно вскрываются истории о том, как Андрей Петров ходил со внуками на концерт Константина Кинчева, а Даулет чуть не спел «Я шагаю по Москве» дуэтом с Н. С. Михалковым.

Спешите слышать: Яндекс Музыка, Apple Podcasts, Spotify, Castbox, YouTube и VK.