И случился сольный альбом Веселкина «Невозможная любовь» – восемь чистосердечных признаний и явок с повинной. Альбом – камин-аут, горби-рок в пеньюаре.

Если не самого Веселкина, то его творческого адюльтер-эго «Вова и ОВД». Конец двусмысленностям, он «посмел мечтать об иной, возможно, правильной любви». Так и поет, с ним «что-то не то», сквозь каждую песню прорастают странные позывы и непривычные для автора наклонности. Еще вчера увлекался соседкой Зиной, а теперь спит с ее братом. «Виноват, и я не скрою, я люблю теперь иное». Как дальше жить? Непонятно. Отсюда декаданс, подруги-кокаинетки и ожидание смертоносной ласки – то ли от Венеры, то ли с Марса.

Моя смерть ездит в черной секс-машине с голубым огоньком, как бы говорит нам Веселкин. Свиная попутка vs СПИДи-гонщик.

В одном из треков Пивоварова из «Колибри» помогает новоявленному драма-квин разыграть душераздирающую оперетту про аборт: раз муж оказался одним из этих, плод тоже несет его извращенное семя, «от тебя ребенок – третий сорт». Героиню Пивоваровой настигает страшное открытие: «Бывший мой муж – дровосек». «Сек-сек-сек-сек, дровосек», – кручинится она. Умора амура, фамилия говорит сама за себя – Веселкин.

Шутку не поняли. Когда Пивоварова приехала с гастролями в родной Новгород, родители спросили, зачем она их позорит. «Аукцыон» к тому времени тоже почти официально открестился от связей с бархатным нетакусиком.

«Сейчас мы играем не совсем ту музыку, которую делали раньше, Это, конечно, связано с возрастом группы. Эротическая струя в группе появилась с приходом Веселкина, а также с изменением нашего мировоззрения. В принципе, гомосексуализм – это нормальное явление, но вот эта борьба за права сексуальных меньшинств – это не рекламная акция ни в коей мере. Этим у нас занимается один только Володя Веселкин, а остальные – просто поддерживают…», – объявил Гаркуша сразу после феста в Рок-клубе.

«К многомудрым губам притяни!», – стонет Веселкин в альбоме. Или заходится в садо-мазо-окаянстве: «Секи меня родная плеть, пока грешу!». И все это под синты с виртуозностью Псоя Короленко, манерными напевами и твердыми сосками. Кокетничает пианино, порхает саксофон, цокает перкуссия, из ниоткуда возникает немецкая речь. Как будто за стенкой кто-то смотрит небритое порно.

Финальная семиминутная «Скука» – апогей искусства лепить горбатую гору в аранжировках курехинских опер для богатых, что-то с чем-то.