Потому что я опять начинаю себя спасать. Сначала мы спрашиваем - а что, если смысла нет? Потом отвечаем - отсутствие заранее данного смысла ещё не означает невозможности смысла вообще. Потом - смысл создаётся субъектом. Потом субъект, деятельность, отношения, история, общество, культура, объективное и субъективное. И вот уже где-то на горизонте начинает довольно довольно улыбаться Сартр, потому что из одного неприятного вопроса я за двадцать минут построил себе новую философскую систему, в которой теперь всё вроде бы объясняется. Очень удобно, особенно если не спрашивать, почему субъект вообще должен хотеть создавать смысл

Можно сказать, что человек реализует себя в деятельности. Хорошо. А почему он должен хотеть себя реализовывать? Можно сказать, что смысл возникает в отношениях с другими. Хорошо, а почему эти отношения должны быть значимыми? Можно уйти ещё глубже - в историю, материальные условия, общественное производство, язык, культуру. Я могу продолжать это довольно долго, я вообще умею. Но проблема никуда не исчезает, потому что каждый раз, когда я думаю, что добрался до основания, обнаруживается ещё одно

И в какой-то момент возникает подозрение уже другого рода. А что, если сама философская система становится способом не ответить на вопрос, а сделать его достаточно сложным, чтобы перестать его видеть? Это, конечно, довольно удобная ловушка для человека вроде меня. Если неприятно признать «я не знаю», можно просто увеличить количество терминов. Субъект полагает себя через деятельность, деятельность осуществляется в отношениях, отношения историчны, история имеет структуру, противоречие снимается, форма переходит в содержание - и вот уже исходного вопроса никто не помнит

Очень удобно

Но я его помню

Почему всё это должно иметь значение?

И вот здесь я уже не очень понимаю, что ответить

Поэтому, пожалуй, вчера я думал не столько о смысле жизни, сколько снова столкнулся с самой возможностью его отсутствия. И это, кстати, не совсем то же самое, что отчаяние. Не было ощущения «всё бессмысленно, поэтому всё плохо» - это даже слишком простая схема. Если бы отсутствие последнего основания автоматически означало страдание, было бы гораздо легче, потому что мы хотя бы знали, с чем имеем дело

Скорее на несколько минут возникло ощущение, будто привычная поверхность вещей стала прозрачной. Обычно человек - просто человек, любимый человек - любимый человек, планы - планы, собственное «я» - ну, собственное «я». А потом начинаешь смотреть чуть дольше и обнаруживаешь, что ни одна из этих вещей не выглядит таким уж фундаментом, каким мы привыкли её считать. Люди - конечные существа, которых однажды не будет. Планы - попытка придать форму будущему, которого пока нет. Любовь - значение, которое мы каким-то образом производим и потом переживаем как нечто почти объективное. Даже собственное «я» при достаточно долгом рассмотрении начинает выглядеть не фундаментом, а ещё одной вещью, которую мы привыкли считать фундаментом

И тут возникает очень странный момент. Из всего этого вовсе не следует, что всё бессмысленно. Вот именно. Я могу сейчас сказать - значит, смысл всё-таки создаётся человеком, значит, не обязательно иметь вечное основание, чтобы что-то имело значение, значит, конечность не делает вещь ничтожной. И это всё вполне разумные мысли, с которыми я, в общем-то, не спорю. Но мне почему-то не хочется слишком быстро ими успокаиваться, потому что они подозрительно вовремя приходят на помощь

Получается довольно удобная конструкция. Мы обнаружили, что не нашли последнего основания, нам стало неуютно, и мы тут же придумали, что последнее основание вообще не требуется. Возможно, это действительно так. А возможно, я просто очень хочу, чтобы это было так. И вот это различие мне уже гораздо интереснее

Потому что почему я должен считать созданный мной смысл достаточным? Почему то, что что-то имеет значение для меня, должно означать, что оно действительно имеет значение? Почему моя привязанность к человеку должна быть чем-то большим, чем просто моя привязанность к человеку? Почему желание продолжать жизнь должно само по себе служить