Градов сделал шаг вперёд. Кирилл инстинктивно отшатнулся.

— Не подходите.
— Я не причиню вам вреда. Я просто хочу... попросить прощения. У вас. У него.

Он посмотрел Кириллу прямо в глаза, и вдруг Кирилл почувствовал, как внутри него что-то рванулось. Алексей. Он больше не мог сдерживаться. Ярость, копившаяся целый год, прорвала все барьеры.

— Ты хочешь прощения? — голос, вырвавшийся из горла Кирилла, был не его. — Ты убил меня, украл мои работы, разрушил мою жизнь и хочешь прощения?

Градов побледнел, но не отступил.

— Алексей... Я знаю, это ты. Я слышал тебя тогда, в кабинете. Я... мне жаль. Мне правда жаль.
— Жаль?! Тебе жаль?! — Кирилл (или уже не Кирилл) рванулся вперёд и схватил профессора за грудки. Ноги сами собой понесли его к краю крыши. Границы между ним и Алексеем стёрлись, он не знал, кто из них сейчас действует, кто управляет телом. Возможно, они оба. Возможно, никто.
— Давай, — прохрипел Градов, не сопротивляясь. — Сделай это. Столкни меня. Я заслужил. Но тогда ты станешь таким же, как я. Ты убийца. Ты тот, кто не смог простить. Ты будешь жить с этим всю оставшуюся жизнь.

Рука, сжимавшая воротник пальто, дрогнула. Кирилл, именно Кирилл, не Алексей, вдруг осознал, что происходит. Они на краю. Ещё секунда, и они оба рухнут вниз. Или он столкнёт Градова и станет убийцей. Или Градов утянет его за собой.

— Нет, — прошептал он. — Нет. Я не ты. Мы не ты.
«Кирилл!» — голос Алексея звучал отчаянно. — «Не отпускай его! Он должен ответить!»
— Он ответит. Но не так.

С нечеловеческим усилием Кирилл разжал пальцы. Отступил на шаг. Потом ещё на шаг. Тело слушалось плохо, Алексей всё ещё боролся за контроль, но Кирилл держал. Держал изо всех сил.

Градов покачнулся на краю, но устоял. Его лицо было белее мела. Он тяжело дышал.

— Почему? — спросил он. — Почему вы меня не убили?
— Потому что мы не вы, — ответил Кирилл, и голос его звучал уже спокойно. — Вы отправитесь в тюрьму. Будете сидеть и думать о том, что сделали. А он... он будет свободен.
«Кирилл...» — начал Алексей, но Кирилл перебил его:
— Нет. Слушай меня. Ты хотел справедливости, ты её получишь. Но убийство, это не справедливость. Это месть. Мы не такие. Ты не такой. Ты же сам говорил, ты хотел, чтобы твоё имя что-то значило. Так пусть оно значит правосудие, а не убийство.

Внутри него что-то дрогнуло. Напряжение, копившееся неделями, начало спадать. Гнев уходил, как вода в песок. Алексей молчал. Но в этом молчании больше не было ярости. Только усталость. И, возможно, облегчение.

Градов, всё ещё стоявший у края, вдруг опустился на колени. Он закрыл лицо руками и заплакал, громко, навзрыд, как ребёнок. Кирилл смотрел на него и чувствовал только пустоту. Никакого торжества. Никакой радости. Только пустота и холодный ветер.

Он достал телефон и набрал номер полиции.

страница 61