«Я не знаю», — сказал он наконец. — «Я думал об этом. Но мне страшно. Я не знаю, что там. Вдруг ничего нет? Вдруг темнота, и всё? Я уже был в темноте. Это невыносимо».
— Но сейчас ты не в темноте. Ты со мной. И пока ты со мной, ты можешь быть уверен, я не дам тебе исчезнуть просто так. Мы найдём способ. Может, после того, как с Градовым будет покончено, ты сможешь... уйти. По-настоящему. Не потому что я тебя выгоняю, а потому что ты сам захочешь.
«Ты странный человек, Кирилл. Я вторгся в твою жизнь, захватил твоё тело, угрожал тебе, а ты пытаешься мне помочь. Почему?»

Кирилл усмехнулся.

— Наверное, потому что я прочитал слишком много комиксов про супергероев. А там всегда так, даже злодею нужно дать шанс на искупление. Ты, конечно, не злодей, а скорее... антигерой. Трагическая фигура. Как Росомаха, только без когтей.
«Я больше по Бэтмену. У него хотя бы костюм стильный».
— Серьёзно? Ты мёртв, а всё ещё думаешь о стиле?
«Стиль, это важно. Даже для призрака. Особенно для призрака. Ты бы видел мои рисунки, там у каждого персонажа был свой стиль. Я не мог иначе».

Кирилл засмеялся, тихо, почти беззвучно. Этот разговор был настолько абсурдным, что иначе на него реагировать было нельзя. Два парня, один живой, другой мёртвый, обсуждают комиксы под дождём на автобусной остановке, пока где-то рядом убийца вызывает охрану. Жизнь определённо имела чувство юмора. Чёрного, как уголь, которым рисовал Алексей.

Подошёл автобус, старый, дребезжащий, с запотевшими окнами. Кирилл сел у окна, прислонился лбом к холодному стеклу и прикрыл глаза. Он чувствовал себя выжатым до последней капли. Но внутри, несмотря ни на что, теплилась искра надежды. Они не победили сегодня, но и не проиграли. Они заставили Градова испугаться, и этот страх был их оружием.

«Знаешь», — сказал Алексей, когда автобус тронулся, — «я тут подумал. Может, нам не надо идти через маму. Может, есть другой способ надавить на Градова».
— Какой?
«Мои рисунки. Те, что он украл. Они ведь не просто рисунки. Я вложил в них кое-что. Часть себя. Если я смогу активировать эту часть... если смогу заставить их "заговорить"... это будет посильнее любой записи».
— Что значит «заговорить»?
«Помнишь, я писал в дневнике про эксперименты? Люди, которые смотрели на мои рисунки, чувствовали мои эмоции. Видели мои сны. Если я смогу усилить этот эффект, сделать так, чтобы каждый, кто посмотрит на эти работы, почувствовал то же, что чувствовал я в момент смерти... Градову не отвертеться. Это будет не просто улика. Это будет моя душа, запечатлённая на бумаге».

Кирилл открыл глаза. За окном проплывали мокрые улицы, серые дома, редкие прохожие под зонтами. Идея Алексея звучала безумно, но в их ситуации безумие было нормой.

— И как ты собираешься это сделать?
«Не знаю пока. Мне нужно подумать. Но я чувствую, это возможно. Раньше я не мог. Раньше у меня не было... как бы сказать... живого канала. А теперь есть ты. Ты мой усилитель. Через тебя я могу транслировать себя в мир. В рисунки. В других людей».

Кирилл вздохнул. Ему не нравилось, куда всё идёт. Он чувствовал себя батарейкой, которую вставили в чужой прибор. Но выбора не было. Они зашли слишком далеко, чтобы останавливаться.

— Ладно, — сказал он. — Думай. А я пока домой. И, кажется, я простудился.
«Прости. Это из-за меня ты мокнешь под дождём».
— Зато какая история будет. «Как я промок, пока преследовал убийцу с призраком в голове». Идеальный сюжет для моего следующего комикса.
«О, напиши. Я помогу с раскадровкой».
— Договорились.

Автобус увозил их прочь от университета, прочь от страха и ярости, прочь от человека в сером пальто, который сейчас, наверное, сидел в своём кабинете и думал, как замести следы. Но покоя не было ни у одного из них. Потому что охота только начиналась.

страница 56