Градов посмотрел на дверь, потом на Кирилла. В его глазах происходила быстрая, лихорадочная работа мысли.

— Я вызову охрану! — крикнул он, и голос его вдруг обрёл прежнюю уверенность. — Помогите! Здесь посторонний!
— Что вы делаете? — Кирилл отшатнулся. — Мы же договорились!
— Договорились? — Градов усмехнулся сквозь слёзы. — Никаких договоров с призраками. Ты никто. Ты мальчишка, который слишком много себе вообразил. Охрана вышвырнет тебя отсюда, и никто никогда не поверит твоим бредням.

Дверь затрещала под новыми ударами. С той стороны уже слышались голоса, встревоженные, громкие. Кирилл понял, что проиграл. Градов использовал его минутную слабость, его желание решить всё миром. Старый, опытный манипулятор, он переиграл школьника, даже с призраком в придачу.

«Я же говорил», — с горечью произнёс Алексей. — «С ним нельзя по-хорошему. Он понимает только силу. Дай мне контроль. Мы ещё можем...»
— Нет. Мы уходим.

Кирилл рванулся к окну. Кабинет был на четвёртом этаже, высоко, но снаружи проходил карниз, а под ним пожарная лестница. В боевиках такое срабатывало. В жизни, наверное, тоже могло сработать, если очень постараться. Он распахнул створку, впуская в кабинет холодный дождевой ветер.

— Стойте! — крикнул Градов. — Вы разобьётесь!
— А тебе-то что? — бросил Кирилл через плечо. — Одним свидетелем меньше, да?

И, не дожидаясь ответа, шагнул на карниз.

Дождь хлестал в лицо, ветер норовил сбросить вниз. Пальцы скользили по мокрому бетону. Кирилл двигался медленно, прижимаясь спиной к стене, нащупывая ногами выступы. Сердце колотилось где-то в горле. Он старался не смотреть вниз, но краем глаза всё равно видел серый асфальт внутреннего двора, далеко, смертельно далеко.

«Налево», — подсказал Алексей. — «Там скоба. Хватайся».
— Откуда ты знаешь?
«Я этот университет вдоль и поперёк изучил. Я знаю здесь каждый закоулок. Особенно пути отступления, после того как Градов начал мне угрожать, я часто думал, как буду сбегать».

Кирилл дотянулся до скобы, подтянулся и оказался на узкой площадке пожарной лестницы. Отсюда вниз вели ржавые ступени, крутые, мокрые, но всё же лучше, чем карниз. Он начал спускаться, перебирая руками по холодным перекладинам. Дождь заливал глаза, и он почти ничего не видел, только смутные очертания стен и решёток.

— Прости, — сказал он вслух. — Я всё испортил.
«Ты не испортил. Ты пытался сделать по-человечески. Это делает тебе честь. Мы найдём другой способ».
— Какой? Он теперь настороже. Он вызовет охрану, может, даже полицию. Меня могут обвинить в проникновении, в угрозах, в чём угодно. У него есть алиби, у него есть связи, а у меня только запись, которую могут признать монтажом.
«Значит, нам нужно что-то ещё. Что-то, что он не сможет опровергнуть».

Кирилл спрыгнул с последней ступеньки на мокрый асфальт. Ноги загудели от удара, но он устоял. Огляделся. Внутренний двор университета был пуст, все попрятались от дождя. Только мусорные баки, старый фургон без колёс и лужи, в которых отражалось серое небо. Запахло прелой листвой и бензином.

Кирилл прислонился к стене и закрыл глаза. Внутри бушевала буря, смесь разочарования, страха и странного, почти истерического желания рассмеяться. План «А» провалился. Плана «Б» не было. У них оставалась только запись, и та теперь могла оказаться бесполезной.

страница 54