Градов несколько секунд молчал, тяжело дыша. Потом дёрнул головой, резко, как сломанная кукла, и пошёл вверх по лестнице. Кирилл двинулся следом, держа дистанцию. На душе было странное чувство, смесь страха и азарта. Он никогда не думал, что окажется в такой ситуации. Что будет шантажировать убийцу. Что будет чувствовать внутри себя чужую, жгучую радость от того, как этот человек боится.

«Я ждал этого», — голос Алексея дрожал, но не от страха, от нетерпения. — «Так долго. Сначала в темноте, потом в тебе. А теперь я здесь. Смотрю на него. И он знает. Он всё знает».
— Держи себя в руках, — прошептал Кирилл. — Мы ещё ничего не сделали.

Кабинет Градова находился на четвёртом этаже, небольшая комната с высокими окнами, заставленная книжными шкафами и заваленная бумагами. На стенах висели чертежи, дипломы в рамках, фотографии каких-то зданий. И ни одного рисунка Алексея. Видимо, профессор предпочёл убрать украденные работы подальше от глаз.

Градов закрыл дверь на ключ и повернулся к Кириллу. Его лицо было всё ещё бледным, но страх в глазах понемногу сменялся чем-то другим, холодным, расчётливым, оценивающим. Так смотрят хищники, когда понимают, что добыча не так проста, как казалось.

— Кто вы? — спросил он. — Вы из полиции? Частный детектив? Родственник?
— Я, тот, кому пересадили глаза Алексея.

Градов моргнул. Потом усмехнулся, криво, нервно, и опустился в кресло, словно ноги его больше не держали.

— Глаза. Конечно. Я слышал о трансплантации. В газетах писали, мальчик ослеп, мальчик прозрел, чудеса медицины. Но я не знал, что донором был Ветров. И тем более не знал, что...
— Что я буду видеть его воспоминания? — перебил Кирилл. — Что я буду слышать его голос? Что он расскажет мне, как вы столкнули его с крыши?
— Это ложь! — Градов стукнул кулаком по столу, но голос его сорвался. — Это безумная фантазия! Вам всё приснилось! Вы больны! Послеоперационный бред!

Кирилл молча включил запись снова. На этот раз он дал ей проиграться дольше. Из динамика полился разговор, тот самый, с крыши. Голос Алексея, полный ярости. Голос Градова, скрипучий и самодовольный. «Ты прав. Я вор. Но я живой вор. А ты... ты, к сожалению, станешь мёртвым героем». Шум борьбы. Крик. Звук падения.

Когда запись закончилась, в кабинете повисла тишина, плотная, как вакуум. Градов сидел, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. Его лицо было серым, как его пальто. Он больше не пытался отрицать.

— Чего вы хотите? — спросил он наконец. — Денег? Я небогат.
— Я хочу, чтобы вы признались. Публично. В плагиате и в убийстве. Или я отнесу эту запись в полицию и в прессу.
— Вы не понимаете, — Градов покачал головой. — У меня алиби. Конференция, коллеги подтвердили. Даже если вы опубликуете запись, скажут, что это монтаж. Что вы хотите опорочить моё имя.
— А экспертиза? Современная техника позволяет определить подлинность записи.
— Возможно. Но у меня есть адвокаты. У меня есть связи. У вас ничего, кроме этой записи и... вашего больного воображения.

Внезапно рука Кирилла дёрнулась. Он не успел ничего понять, тело словно на секунду перестало ему принадлежать. Правая рука взметнулась вверх и схватила Градова за лацкан пиджака, притянув его ближе. Кирилл увидел расширенные от ужаса глаза профессора и своё отражение в них. Но голос, который вырвался из его горла, был не его.

страница 52