Привет! Я в этом канале еще ни разу не писал ничего про Питер. Кто не знает, я вырос в Питере и сейчас будет крохотный сюжет из петербургской новостной повестки, которой я иногда интересуюсь. Если вам такое окажется не в тему, не переживайте, в основном я пишу про родительство, Иерусалим, евреев, технологии и честных адвокатов - про хорошее, в общем.

Сегодня Русский музей (это очень крупный музей мирового значения) отменил выставку к 65-летию Тимура Новикова - легендарной фигуры неформальной культуры 1980-х.

Журналисты выяснили, что в последний момент выставку, уже смонтированную, опечатала лично новый генеральный директор музея Алла Манилова. Я прочитал это и что-то вспомнил.
В 90-е годы я читал газету "Невское время". В этой газете печатался мой папа и вообще какое-то время это была неплохая газета. Потом я перешел на "Петербургский час пик". Потом в какой-то момент перешел на "Ведомости". Потом, намного позже, газеты читать стало невозможно.
Так вот, Манилова была главным редактором "Невского времени", потомв 2003 году пришла в команду нового губернатора Петербурга Валентины Матвиенко, потом в 2012 году вслед за Матвиенко уехала в Москву и до апреля нынешнего года работала замминистра культуры.
И вот я представил себе, как опытная чиновница Алла Манилова (20 лет на госслужбе!) опечатывает уже смонтированную выставку, которую она имела возможность отменить хоть в первый свой рабочий день, 3 месяца назад. И вспомнил, что Валентина Матвиенко была вплоть до перестройки много лет на комсомольской работе. И наверняка ведь она хорошо помнит Тимура Новикова. И действительно было бы странно, чтобы наследие такой важной фигуры позднесоветской контркультуры оберегала директор музея, назначенная комсомольским боссом. И даже неважно, было это сделано по звонку, или в последний момент пришло озарение.

Мне интересно, когда вечное переплетено так прочно с сиюминутным, а трагическое с комическим. Новиков поднялся в высшие миры еще в 2002 году, цифровые технологии обессмертили его искусство, сформированные этим искусством поколения разбрелись по миру, а где-то в Русском музее бюрократы пытаются опечатать его тень.