(2)

В чём же применимость именно теории пористой войны к тому, что мы наблюдаем сейчас? Мне даже неловко об этом спрашивать, поскольку применимость эта очевидна. Я уже писал о военно-технической революции маршала Огаркова, о его догадке использовать ракеты дальнего радиуса действия для доставки неядерных боеприпасов, и о том, как эта технология превращает театр военных действий в пористое тело. Также я писал об увеличении микропор в связи с развитием БПЛА. Одна из самых известных операций в вооружённом конфликте России с Украиной, операция «Поток», в которой для захода в тыл противника использовалась нерабочая газовая труба, предоставляет буквальный пример такой поры. Иранские «ракетные города» эксплуатируют естественную пористость Земли: баллистические ракеты хранятся в заглублённых тоннелях и выводятся на поверхность по сложным порам в скальных массивах. Если говорить об информационных аспектах войны, то вся военная цензура нацелена на борьбу с протеканием, которое вместе с тем неизбежно именно ввиду тотальной пористости, присущей эпохе.

Чем в этом смысле являются убийства лидеров Ирана американо-израильскими вооружённым силами? Созданием сверхпор — пор, тянущихся к «центрам принятия решений». Грустная ирония состоит, однако, в том, что никаких «центров принятий решений» на самом деле нет, поскольку уже дзенским учителям было известно, что чтобы решить, нужно решить, а чтобы решить решить, нужно решить решить решить, и так далее в дурную бесконечность. О каких решениях (кроме решений мажоритарных акторов) вообще можно говорить, если все так называемые лидеры стран дружно пляшут под ритмы звёздных диджеев? Мы все, если воспользоваться словами Чижевского, заложники «того огромного биологического вихря, который метёт человечество вокруг некоторого постоянного физиологического центра и проекционную схему которого дает нам история, глядящая на этот вихрь из платоновой пещеры», — притом что сам этот биологический вихрь является проекцией вихрей эфирных.

Конечно, израильская армия — ученица Делёза. Известны высказывания бывшего уже начальника израильского генштаба Авива Ковави о том, как они решили проблему точечной ликвидации противника в городских трущобах на Западном берегу Иордана: эти трущобы, пространство рифлёное, было переосмыслено ими, по прочтении «Тысячи плато», как пространство гладкое, в котором можно пробивать дыры — последовательно взрывая стены жилых домов — и идти через эти дыры к цели, как по порам. Фактически израильская армия сводит рифлёное пространство через гладкое к «дырчатому», о котором в книге сказано очень мало, но которое и развивается в понятии пористости.

Замечу ещё, что нынешний момент интересен тем, что постепенно раздвигаются границы возможного и допустимого в современной традиционной войне. Американцы и израильтяне перешли многие «красные линии» (больше даже, чем русские, которые, как замечал Ноам Хомски, в сравнении с британцами и американцами воюют «гуманно»), но ещё далеко не все. Те и те ставят себя выше других, поэтому не заметят, как окажутся ниже. Думаю, китайцы, если они ещё не утратили своё знание искусства войны, могли бы поучить их воевать, а признаком того, что это знание не утрачено, является как раз то, что они до сих пор не воюют, ведь лучшая война — это та, которая выиграна без сражения, твердят все китайские военные трактаты (однако не потому, что «без войн лучше», а потому, что «лучше без войн»: войны заключают в себе высокую степень неопределённости, и тот, кто начал воевать с полной уверенностью в своей силах, может закончить проигравшим). В «Троецарствии» описано несколько случаев, когда на торжественном пиру собираются примирившиеся враги и одна сторона внезапно накидывается и вырезает другую подчистую. Представьте (надо развивать воображение войны), что подобное происходит сегодня на заседании ООН или на какой-то другой площадке для переговоров, — лидеры всех крупных стран уничтожены враз, после чего можно устанавливать мировую диктатуру. Вот к чему может привести раздвигание границ возможного (но они сами выбрали путь войны разделяющей, а не соединяющей).