☯️☯️☯️

Вопросы двоицы, инь и ян, «женского» и «мужского» самые простые и одновременно самые запутанные; тот, кто занимается ими, должен иметь очень ясный ум и огромное воображение (как, напр., Гротендик в «Ключе сновидений»). Поэтому технически мудрый, как правило, не стремится разрешить их, но предоставляет им разрешаться самостоятельно, подобно весам, которые в какой-то момент сами приходят в состояние равновесия. Особенность системы инь‒ян, «женского» и «мужского», в том, что стоит едва дотронуться до неё, попытаться сознательно на неё повлиять, как она тотчас дестабилизируется, разуравновешивается, и вот уже инь оборачивается ян, феминизация — маскулинизацией, и наоборот.

Удачная иллюстрация неудачного обращения с этими вопросами — известное эссе Урсулы Ле Гуин «Сумочная теория художественной литературы». Основная мысль эссе (вдохновлённая «сумочной теории эволюции» Э. Фишер) очень проста: колющие и режущие орудия мужчины (т.е. «янские» устройства) противопоставляется ёмкостям и вместилищам женщины («иньским» устройствам), героизм охотника-завоевателя — антигероизму собирателя, а затем это различие набрасывается на способы рассказа, на теорию прозы. Предпочтения Ле Гуин, конечно, на стороне «сумки» — она предлагает «переопределить технологию и науку как в первую очередь культурную сумку, а не как орудие господства». Но к 1980 году (когда публикуется книга Фишер) и тем более к 1986-му (когда выходит эссе Ле Гуин) советский маршал Николай Огарков уже сформулировал новую идею ведения войны — концепцию «стратегической наступательной операции на театре военных действий», основанную на «военно-технической революции». Речь в этой концепции — которую развили и воплотили в жизнь уже американские военные в 1990-х — идёт, в частности, об использовании неядерных ракет дальнего радиуса действия для поражения противника на всю глубину при сокращении непосредственного наземного и воздушного контакта. Но чтобы эти ракеты, т.е. «янские» устройства, имели хоть какую-то эффективность, нужны «сумки», много «сумок» с данными! Сегодняшний мир воюет прежде всего не мечами и дубинами, а сумками — и вовсе не теми безобидными женскими сумочками, которыми, как писала Ле Гуин, она отбивается от хулиганов. Это сплошные войны сумок — с компроматом, «утечками» и «перехватами», данными геопозиционирования и т.п. Без этих «иньских» устройств самые современные «янские» стоят не многого, и чем больше такие «сумки», тем выше вероятность победы. Апофеоз этой «сумочной революции в военном деле», т.е. буквально трансформации «культурной сумки» в «орудие господства», — официальное объявление американскими военными в октябре 2022 года о превращении армии в «датацентричную организацию» и публикация сводного Army Data Plan.

Какую мораль можно извлечь из этого сюжета для настоящего трактата? Нужно и то, и то, и «дубина», и «сумка». Не стоит лишний раз усиливать амплитуду колебаний, маятник инь‒ян в любом случае куда-то качнётся, а результат будет примерно тот же. Для способов рассказа это означает, что нужно, с одной стороны, и «собирательство» — истории повседневных переживаний, бесцельных поступков, погодных явлений, и, с другой стороны, «охота» — «истории как битвы», героические победы и спасения, напряжения и триумфы. Но ещё важнее и интереснее смещать эту двоицу чем-то третьим, четвёртым, пятым..., чтобы новый баланс установился в неожиданном месте. Скажем, эссе Ле Гуин заканчивается фразой — «Есть ещё семена, которые предстоит собрать, и есть место в сумке звёзд» (!): между женщинами и звёздами, согласно модели S0, отношение не диаметральной противоположности (180°), как между инь и ян, а квадратуры (90°), это как бы половина от оппозиции — всё ещё конфликт, но смещённый. Этот образ — «сумка звёзд» — можно тогда прочитать и как невинное приглашение к собиранию природных впечатлений, и как признание хитрой Урсулы в том, на кого она в действительности работает, и уравновешивает эти два прочтения только метаироническое связывание, на котором риторически покоится этот рассказ о войне всех против всех.

(Л.Д. Твёрдый, «О соединяющей войне»)