Сверхдоходы становятся общими

Есть довольно показательная деталь в новом проекте бюджета. Для отдельных компаний горно-металлургического комплекса предлагается ввести налог на дополнительный доход, который возник из-за роста мировых цен на сырьё по сравнению с 2025 годом. Ставка — 30%, для золота — 20%.

Логика вроде понятная. Цена на мировом рынке выросла не потому, что предприятие внезапно стало в полтора раза эффективнее. Возник дополнительный доход — государство хочет получить свою долю природной ренты.

Причём речь уже не о символических деньгах. В материалах к бюджету ожидаемые поступления от нового налога оцениваются примерно в 200 млрд рублей ежегодно в 2027–2029 годах.

Но интереснее здесь другое.

Для крупного сырьевого бизнеса появляется ещё одна причина внимательнее смотреть не только на выручку, но и на эффективность. Высокая цена металла сама по себе уже не гарантирует такого же высокого прироста свободных денег. Часть дополнительного дохода будет уходить государству.

А дальше начинается вполне знакомая история: если внешнюю цену компания практически не контролирует, остаётся заниматься тем, что находится внутри. Себестоимостью. Производительностью оборудования. Простоями. Ремонтами. Логистикой. Численностью. Потерями сырья. Скоростью управленческих решений.

И вот тут неожиданно снова появляется ИТ.

Автоматизация производства, управление ремонтами, планирование, аналитика, компьютерное зрение, контроль расхода ресурсов — всё это перестаёт выглядеть как модная «цифровизация». Это инструменты борьбы буквально за проценты эффективности.

Получается довольно любопытный поворот. Чем больше государство забирает сверхдоходов, тем меньше смысла надеяться на удачную рыночную конъюнктуру.

Зарабатывать придётся не только на цене металла.

Зарабатывать придётся на том, насколько хорошо устроено само предприятие.