Об эстоппеле в дисциплинарной практике

На сайте АПМО размещена моя статья «О конструкции эстоппеля в дисциплинарной практике Адвокатской палаты Московской области».

Поводом к её написанию послужило наблюдение: в ряде дисциплинарных дел Совет палаты отказывается придавать оправдательное значение формальным изъянам – отсутствию подписанного соглашения, ордера – там, где поведение самого адвоката породило у доверителя или у должностного лица разумное доверие. Принял доверенность и заявил удовлетворённое судом ходатайство о вступлении в дело. Построил работу кабинета так, что обратившийся был вправе рассчитывать на помощь именно адвоката. Вёл со следователем переговоры от имени доверителя. Во всех этих случаях ссылка на неоформленность отношений не была принята.

Представляется, что такие подходы, хотя и с определёнными оговорками, могут сравниваться с механизмом эстоппеля. И там, и здесь защищается разумное доверие, вызванное поведением стороны, а существо отношений ставится выше формы их фиксации.

Отдаю себе отчёт в полемичности этого сопоставления. Можно возразить, что дисциплинарная практика обходится собственными основаниями — добросовестностью и фидуциарностью, и в цивилистической конструкции не нуждается; можно спросить, не размывает ли защита неоформленного доверия требование письменной формы соглашения и где для адвоката проходит граница между консультацией и принятым на себя поручением.

Буду признателен коллегам за соображения и возражения.

Для справки: эстоппель – понятие, о котором идёт речь, англо-саксонская традиция обозначает словом estoppel – от старофранцузского estoupail, «затычка», «то, чем закрывают отверстие». Смысл образа буквален: лицу «затыкают рот», лишая его возможности ссылаться на обстоятельство, противоречащее его же прежнему поведению.