Есть ли смысл в академических публикациях по философии? Конечно, но только в той степени, в которой отдельная публикация является хорошим философским текстом. Академическая или же, как её любят называть в этих краях, научная публикация — это не единственное пристанище хорошего философского текста, но именно от индустрии академ-письма ожидают и регламентированной генерации текстов, и поддержания некой высокой планки качества.

Оправдываются ли ожидания? Бывает по-разному, но какой-то (порой очень существенный) процент растерянных людей, пишущих вхолостую для отчётности мы получаем. Такое холостое письмо оказывает негативное влияние и на интерес к содержательным текстам. Наиболее прискорбным итогом такого влияния может быть позиция «всё равно никто никого у нас не читает», что является выражением вполне прагматической стратегии трат времени, связанной с тем, что процент холостого письма столь высок, что отсеивание зерна от плевел требует слишком многих временных затрат. На деле прям до идеального «никто никого не читает» не доходит и вместо этого действуют стратегии в духе «читать коллег по гранту/структурному подразделению/конференции в телеге/т.д.».

И это любопытный аспект, поскольку возможность работать вхолостую (что характерно, она допускается своеобразным сочетанием бюрократических требований с духом плюрализма в философии) приводит к клановой модели философского письма. На первом шаге субъект, погруженный в среду, которая допускает заведомо пустое письмо, теряет мотивацию к чтению любого, кто кажется принадлежащим этой же среде. На втором шаге он понимает, что и каждый участник этой среды мотивирован действовать также по отношению к нему. Поскольку субъекту всё ещё, как минимум, нужно добывать из этой среды профессиональный авторитет, то на третьем шаге формируются кланы исследователей. Кланы различаются по степени открытости, явленности среде и крепости внутренних связей, но объединяет их то, что они вносят вклад в формирование того, что я называю сетями предвзятости.

В глобальном смысле можно выделить два типа кланов — участники одних вуалируют работу вхолостую как-бы читая и ссылаясь друг на друга, а участники других эксклюзивно, но содержательно рассматривают работы друг на друга, создавая свою микро-среду с альтернативными нормами допустимого качества исследований и текстов. Конечная цель кланов первого типа — сохранить среду с имеющимися сетями предвзятости, но завуалировать их. Конечная цель кланов второго типа — постепенно преобразить среду по образу и подобию собственной микро-среды. Что характерно, у кланов первого типа имеется больше причин консолидироваться друг с другом, чем у кланов второго, которые могут быть несогласны с тем, каким именно образом должна быть реформирована среда. Но такие конфликты меркнут на фоне подлости, на которую способен макиавеллический представитель кланов одного типа по отношению к представителю кланов другого.

Исходя из этого, как мне видится, кланы второго типа склонны к тому, чтобы изолироваться до кондиции, которую Си Ти Нгуен называет когнитивными островами. Речь об экспертных сферах, которые оказываются столь познавательно закрытыми, что у не-эксперта почти и нет внятных инструментов, чтобы оценить экспертность непосредственно эксперта. Однако академическая среда не очень благоволит наличию таких островов в своих водах, а поэтому фактически их проще заметить в морях интернета. Кланам первого типа попросту не нужно лишнее внимание, тогда как кланы второго типа всегда могут что-то найти во внешней поддержке. Вывод парадоксален: чем более допустима в философской среде работа впустую, тем больше у действительно неплохих философов мотивации искать реализации где-то вовне. В конечном счёте, имея возможность подсвечивать хорошие философские тексты для публики, можно понемногу менять и среду академ-письма (вероятно, совсем крохотными шагами, но всё же).