Недавно дописала предисловие к новой книге Кати Захаркив «Версии, волны». Книга пока готовится в неопределенном времени к выходу в издательстве НЛО, так что это не официальный анонс, а просто личная заметка. Надеюсь, что рано или поздно смогу подержать «Версии, волны» в руках. Мне очень нравится Катино письмо, было приятно формулировать мысли о нем. Повешу здесь небольшой фрагмент из моего вступления.

<...>

Вокруг чувствующих инстанций этой книги — непредсказуемый океан событий, в котором история пишется на субъекте, как на самом чувствительном носителе. Теоретик медиа Вилем Флюссер в одной своей работе упоминает моллюсков Vampyroteuthis Infernalis, чья кожа — носитель информации, а единственный возможный способ записать что-либо — выпускать чернила в воду, которая быстро уничтожит их след. Это способ записи в нестабильных условиях воды, в предопределенном смятении (в версиях волн). В поэзии Захаркив отпечатки истории тоже иногда остаются загадочным полуследом — псевдо-татуировкой («как из нее вырулить, свести ее с кожи — татуировку, к которой я не могу / подобрать определение»), «сплавом ощущений под кожей».

<...>

Язык здесь не умозрителен: он знает о субвокализации и едва заметных движениях глаза при чтении, о жутких инфраструктурах, в которые включен. Он всегда как-то конкретно выражен, существует как «консонантная судорога» или слова, «вторгающиеся в тело». Теоретизирование, чтение и письмо здесь становятся одними из практик, как забота о ребенке, прогулки или выражение протеста. Притом Захаркив открыто вступает в диалог с литературой настоящего и прошлого — от модернизма до американского конкретизма, Школы языка, постструктуралистского, феминистского письма, современной поэзии и теории. Ссылки на исследователь:ниц и писатель:ниц, термины, даты и имена создают микс, вовлекающий в себя чужие слова не как бесплотные идеи, но как то, у чего есть конкретные предпосылки и последствия, как волокна в общей фибре текста.

Здесь особенно важно вспомнить феминистскую теорию, опирающуюся на неоматериализм, критикующую некоторые стереотипы о языке, которые успели сложиться в прошлом веке. Карен Барад пишет: «Перформативное понимание дискурсивных практик ставит под вопрос веру в способность слов репрезентировать предсуществующие вещи». Может быть, поэтому конкретика образов в этой книге не изолирует их, как на витрине. Скорее, само восприятие становится и витриной, и экспонатом, и тем, что разбивает витрину и крадет экспонат. Хорошо заметно это на примере природных* образов, которые проживаются предельно открыто: как будто с них сняли патину пейзажного восприятия, равно как и фильтр натурфилософии или сциентизма. Такие образы оказываются пропущены через гаптический медиум тела, когда само восприятие становится технологией и касается «технически ощутимой среды». Тем не менее, эти тексты далеки от мифа непосредственности телесного восприятия. Гаптическое тут так же управляемо, как семантическое, и это дает возможность не делать мир плоским, не претендовать на прямой доступ, но аккуратно подмечать, чем и как доступ вообще может быть обусловлен.

<...>