Идея о том, что где-то бродит наша «половинка», без которой мы катастрофически неполны - знакомый нам образ из поп культуры. Миф про Эроса и Психею тоже отчасти об этом, но к моей любимой парочке Олимпа мы еще вернемся.

Сначала давайте посмотрим как в том же платоновском «Пире» Сократ предлагает совершенно другой взгляд на Эрос. Любовь, говорит Сократ на пиру, – это пылкое стремление к чему-то. Пребывая между людьми и богами, Эрос заполняет промежуток между теми и другими, связывая человеческую природу с божественной. На самом деле любовь — это не любовь к прекрасному. Любовь— это стремление родить в прекрасном. Любовь — это движение, в котором человек хочет произвести нечто.

Устами Сократа Платон заключает, что влюбившись в одно прекрасное тело, мы вскоре обретаем идею Красоты, как таковой, объединяющей так же жажду к мудрости и наукам, а от отдельных наук переходит к высшей ступени их всех, к идее прекрасного, которая неизменно существует сквозь века, как цель и предел всех человеческих желаний.

Востоке та же идея нашла свое отражение в философии Тантры. Наперекор стереотипам, тантра рассматривает человеческое тело, эмоции и мирские желания не как препятствия для духовного роста, а, наоборот, предполагала достижение трансперсональных состояний (слияния с Ишварой — мировым духом, или мировым началом)

В суфийской поэзии Эрос превращается в мистический манифест. Для них земная любовь и влечение — это "не подлинная любовь" (Ишк-и Маджази), но она жизненно необходима, потому что служит мостом к Любви Истинной (Ишк-и Хакики). Мистический брак с царственной богиней мира символизирует полное господство героя над жизнью, ибо женщина есть жизнь, а герой — познавший ее господин.