Клетка для Бога

К предыдущей части

Часть 2. Нездравый смысл

И кто дал Витгенштейну такую санкцию — определять, что осмыслено, а что бессмысленно? Откуда он берет критерий? Из логики? Но логика — дело богов, и куда лучше препоручить это дело им, тем более, что в нашем мире полным-полно нелогического. Да больше того, весь мир на нелогическом как раз и стоит, весь сплошь нелогичен, и законы логики действуют в совсем, совсем иных местах, — не здесь.

Может, в таком случае его критерий взят из порождения его логики — здравого смысла? Это было бы очень по-английски, — кому же еще, как не англичанину, придет в голову опираться на commonsense?

Смысл — это метафизическое понятие, а не логическое (я сейчас говорю, конечно же, о логике в том значении, в каком о ней говорил Витгенштейн). Метафизическое же обретается в нелогическом, в парадоксальном, в абсурдном и противоречивом.

Соответственно, исполнено высшего смысла может быть и то, что с виду, то есть “по уму”, по логике и здравому смыслу, абсолютно бессмысленно. 

Выходит, что вовсе не “философии” (опять же — в терминологии Витгенштейна) суждено определять, что имеет смысл, а что его не имеет.

У мыслимого не должно быть никаких границ, и говорить — подлинно говорить, а не болтать — следует только о том, что нельзя помыслить, — такого Витгенштейн никак не допустил бы. И все-таки именно такой постулат должен быть у аутентичной философии, не затронутой философией аналитической.

Продолжение следует...

Syllabus Errorum