Сломанный мир

Призраки прошлого больше не тревожат меня. Нет больше того мира, в котором они имели бы для меня хоть какое-нибудь значение.

Сидя у окна и глядя на уходящую ввысь гору, на водопад вдалеке и на чистое, голубое небо, распростершееся над всем этим великолепием, я вспоминал об этом прошлом, — о том, каким некогда был мой мир, — и размышлял о том, каким он стал теперь.

Мир в моих глазах стал сломанным. Может, это просто сломались мои глаза? Может, мир остался тем же, каким всегда и был?

Однако в моих глазах в этом мире всюду — трещины, разломы и дыры.

В моем прежнем, целом, мире духовное всегда стояло несравненно выше материального. В этом же мире, напротив, материальное стоит выше духовного.

Если б духовное обладало очевидной, абсолютной, не нуждающейся в доказательствах ценностью, то любой человек, поставленный в обстоятельства выбора между духовным и материальным, непременно выбрал бы духовное. Однако если человек — любой человек! — может совершить (и чаще всего совершает) выбор в пользу материального, то, выходит, духовное не обладает абсолютной ценностью.

И тем не менее природа духовного — это природа пределов; она не терпит компромиссов, середины, сидения на двух стульях.

Природа духовного — это aut Caesar, aut nihil, все или ничего. И если, следовательно, духовное не обладает абсолютной ценностью, то оно не обладает никакой ценностью. А это значит, что самое низменное, самое телесное, самое материальное в сравнении с духовным оказывается бесконечно выше и ценнее, поскольку, не обладая, подобно духу, абсолютной ценностью, оно все ж таки имеет ценность относительную.

А это — уже немало.

Но раз мы таким образом вышли за пределы противопоставления материального и духовного, то не следовало бы сказать, что материальное, будучи единственной оставшейся в сломанном мире инстанцией, обладает не только относительной, но и абсолютной ценностью?

Материальное в сломанном мире — вот что действительно имеет очевидную ценность.

Материальное — выше духовного, и если перед нами встает выбор между тем и другим, то мы всегда выберем первое.

И если девяносто девять человек выберут духовное благо, но всего один-единственный предпочтет материальный комфорт, — то я поверю этому единственному, ибо он свидетельствует об отсутствии очевидной ценности духа. Если б последний обладал безусловной ценностью, то не нашлось бы ни одного человека, который предпочел бы ему материальные блага.

Таков мой сломанный мир.

❤️‍🔥Syllabus Errorum