Субстанция одиночества

Когда впервые погружаешься в изоляцию, в воду, отсекающую тебя от суши, от земли, от всех других людей, — в эти первые минуты еще ищешь глазами солнце, небеса, облака, оставшиеся там, наверху, над той субстанцией одиночества, в которую ты погрузился.

Но когда свыкаешься с изоляцией, когда одиночество перестает и ужасать, и радовать, — тогда глаза становятся совершенно ненужными. И тебе уже не страшно, выколют их тебе или нет. Тебе наплевать, видит ли хоть кто-нибудь тебя в твоей изоляции, ведь и сам ты никого не хочешь видеть. Зрение становится бессмысленным. В изоляции, в тотальном одиночестве и отстраненности от людей, ты учишься ориентироваться иначе.

Тогда ты, одинокий, перестаешь даже дышать. Ты отращиваешь жабры — новый инструмент, который, хотя и замыкает тебя в изоляции и не дает больше выйти на сушу, к людям, все-таки дарует тебе и небывалые возможности.

Теперь ты можешь плыть дальше и глубже. Ты, нырнувший в изоляцию, готов спускаться в те впадины, где живут только рыбы без глаз. И ты тоже — без глаз. Ты ориентируешься в темноте — без них. Ты — глубоководная рыба, человек-амфибия.

Если бы другие люди взглянули на тебя, они сказали бы: урод, чудовище. Ведь у тебя больше нет глаз! Глубина твоего одиночества выколола их. И сам ты весь стал искаженным, страшным, чем-то нечеловеческим. Но эта оценка ничуть тебя не тревожит: ведь ты знаешь, что больше никогда не увидишь ни одного человека, и ни один человек не увидит тебя.

Ты теперь можешь существовать лишь на дне, на невообразимой глубине, на которой у любого другого человека взорвались бы барабанные перепонки от давления. Давление субстанции одиночества — к нему ты уже давно привык. Ты свыкался с ним уже долгие годы, когда нырял за жемчугом на глубины своей изоляции. Но тогда ты выныривал еще из темных вод, чтобы принести драгоценности своего духа людям. Люди говорили тебе: твой жемчуг фальшивый. Ты расстраивался — и вновь уходил в пучину своего одиночества, из которого извлекал все новый и новый жемчуг. Но и он в глазах людей всегда оказывался фальшивым.

Теперь ты не выныриваешь. И ты не ищешь жемчуг. Песок и камень дна морского тебе теперь драгоценнее жемчужин, находимых тобой некогда почти на поверхности вод. Ты ищешь уже даже не глубины, а дна. Ты хочешь удариться об него головой, хочешь осесть там и никогда больше не подниматься.

Теперь изоляция, темные воды — нечто, что ценно для тебя само по себе.

Ты — глубоководная рыба. Ты — сама стихия изоляции. Ты — сама субстанция одиночества, одиночество во плоти.

❤️‍🔥Syllabus Errorum