На фоне громких новостей о действиях ICE в США, переговорном процессе известных стран, спорах о том, чья лодка была первой у берегов Гренландии и у кого больше прав на нее особняком стоит событие вокруг автономной зоны курдов на севере Сирии или судьбы так называемой Рожавы.
Вот уже несколько лет существует (а сейчас мы можем говорить о том, что существовала) автономия курдов, провозглашенная еще в 2012. Курдская проблема имеет глубокую историю еще с начала XX века, но особое место в этом историческом нарративе занимает именно события 2012 года. Именно тогда сирийские курды смогли воплотить в реальную жизнь автономистский лево-либертарный проект под названием Рожава.
Про судьбу курдов и всех тех гонений, дискриминации, которые вынес данный этнос, я говорить не буду, но та историческая возможность, альтернатива ближневосточным политическим режимам сподвигла курдов реализовать альтернативный политически проект далеко не в самом спокойном и благоприятном регионе с не менее проблемными социальными, культурными и религиозными моментами.
Тем не менее в перипетиях современной истории курдов ждали взлеты и поражения - История закинула их в гущу событий, где они успели и отстоять право на независимость после долгих притеснений с баасистским режимом в Сирии, и повоевать с кучей террористов совместно с США в 2015-м, умудриться дойти до границы Турции и Ирака, образовать независимые кантоны и постепенно идти к идее федерализации, но 2026 год стал моменом реакции и схлопывания курдской борьбы за независимость и автономию.
Рожава строилась на смеси из леволибертарианских, анархистских и социалистических идей с демократическим оттенком. Большое значение автономия предавала низовой самоорганизации: от общин до кооперативного движения. И это была изюминка светского проекта, который существовал в достаточно агрессивной среде ближневосточных failed state, для которых в целом Рожава была черной меткой, чем образцом «другой жизни». Идеи самоорганизации стали системообразующими для курдского проекта, которые должны были поддерживать дух автономии. Воплощением же самоорганизованности, на мой взгляд, служат последние события, когда чуть ли не все жители Рожавы готовы были встать на защиту автономии после надвигающихся сил нового сирийского правительства.
Тем не менее Рожава пала - между силами СДС и Дамаском было подписано соглашение о полной интеграции региона в сирийскую государственную систему. И автономия по сути прекращает свою 14-е существование. Одно можно сказать, что идея Рожавы навсегда останется в истории как успешный автономистский проект.
Случайность или необходимость падение Рожавы? Гегель бы ответил, что идея Рожавы продолжает жить в независимости от того, что материально более мы не увидим ее. Рожава пала, но ее, но ее имя возможно станет гегельянским повторением и продуктом идеализации как явления конкретной идеи. Это что-то вроде кейса Цезаря - цезарь был убит как человек, но его личность стала основой для появления явления цезаризма в дальнейшей истории.
Если откинуть в сторону попытку философской рефлексии, то в более общей глобальной левой перспективе падение Рожавы для левых определенно негативная новость. Еще покойный Марк Фишер писал про важность автономистских проектов и вообще автономистской идеи в ее инаковости:
«автономистские теории по-прежнему имеют ключевое значение, поскольку дают нам инструменты для построения модели того, как левая политическая организация могла бы выглядеть в постфордистских условиях обязательной гибкости, глобализации и мгновенного производства».
Помимо Рожавы до сих существуют сапатисты в Мексике и кто знает, что в будущем ждет автономный Чьяпас в XXI веке.